— Мой муж... Он пропал. И я боюсь, что это не просто случайность.
Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от слов — от тона. Этот город умел прятать тайны, но еще лучше он умел их выдавать. И что-то подсказывало ему, что эта женщина принесет с собой неприятности, от которых не отделаешься парой саркастичных фраз.
— Хорошо, — сказал он, глядя на дождь за окном.
— Приходите. Я в офисе.
Он повесил трубку, не дожидаясь ответа, и снова щелкнул зажигалкой. Щелк-клац. Город снаружи продолжал петь свою угрюмую песню, а Алекс Воронов, сам того не зная, только что шагнул в игру, где ставки были куда выше, чем он мог себе представить.
Дождь за окном не унимался, барабаня по стеклу, словно требовал впустить его внутрь. Алекс Воронов сидел за столом, вертя в руках зажигалку, пока отблески неона с улицы рисовали на его лице резкие тени. Щелк-клац. Звук телефона все еще эхом отдавался в его голове, а слова Елены Вересовой — "Мой муж пропал" — повисли в воздухе, как запах беды, который он научился чуять за годы работы. Он бросил взгляд на часы: половина десятого. Поздновато для визитов, но в этом городе отчаяние не смотрит на циферблат.
Дверь кабинета распахнулась с резким скрипом, и в комнату ворвался порыв холодного воздуха, смешанный с тонким ароматом дорогих духов — цветочные ноты с чем-то терпким, как выдержанное вино. Алекс поднял глаза и замер. Перед ним стояла женщина, которая выглядела так, будто сошла с обложки журнала, но с трещиной в идеальной картинке. Елена Вересова была поразительно красива: высокая, с идеальной осанкой, длинные каштановые волосы струились по плечам, обрамляя лицо с тонкими чертами. Ее глаза — глубокие, зеленые, как виноградные листья в утренней росе — горели огнем, который говорил о смеси страха, решимости и чего-то еще, что Алекс пока не мог разгадать. На ней было черное платье, строгое, но подчеркивающее каждый изгиб фигуры, и легкое пальто, с которого стекали капли дождя, оставляя лужицы на потрепанном деревянном полу.
— Мистер Воронов? — Ее голос был таким же, как по телефону: низкий, с легкой хрипотцой, но теперь в нем чувствовалась дрожь, которую она тщетно пыталась скрыть.
Алекс откинулся в кресле, не торопясь вставать. Он привык к тому, что клиенты часто приносят с собой больше эмоций, чем фактов, и эта женщина, несмотря на свою элегантность, не выглядела исключением.
— Уже без "мистера", мисс Вересова. Просто Алекс, — сказал он, указывая на стул напротив стола.
— Садитесь. И рассказывайте, что за беда заставила вас бежать через весь город в такой ливень.
Елена замешкалась, будто не ожидала такой прямолинейности, но все же опустилась на стул, держа спину так прямо, словно перед ней был не частный детектив, а зал полный репортеров. Она сняла пальто, аккуратно повесив его на спинку стула, и Алекс невольно отметил ее движения — плавные, но с легкой нервозностью. Ее пальцы, тонкие и ухоженные, теребили золотой кулон на шее, выгравированный в форме виноградной лозы. Деталь, которая тут же зацепила его взгляд.
— Это не мисс, а миссис, — поправила она, и в ее голосе мелькнула тень вызова.
— Мой муж, Марк Вересов... Он исчез. Уже три дня, как его нет.
Алекс прищурился, щелкнув зажигалкой. Щелк-клац. Он знал это имя — Марк Вересов, винодел, чьи бутылки стоили как хороший автомобиль и чья репутация гремела в мире роскоши. Человек, о котором говорили с придыханием или с завистью, но никогда равнодушно.
— Винодел, да? — сказал Алекс, откидывая волосы со лба.
— Богатый, известный, наверняка с кучей врагов. Может, решил взять отпуск от всего этого гламура? Сбежал на острова с молодой секретаршей?
Елена вскинула голову, и пламя в ее глазах вспыхнуло ярче. Она сжала губы, но вместо того чтобы вспылить, ответила холодно:
— Если бы вы знали Марка, вы бы не шутили так. Он не из тех, кто сбегает. Его жизнь — это его винодельня, его дело. Он бы не оставил меня... нас... без слова.
Алекс поднял бровь, уловив это "нас". Интересно. Но он не стал давить — пока. Вместо этого он встал, подошел к кофейнику в углу и налил себе еще одну чашку черного, как смоль, кофе. Запах напитка заполнил комнату, на мгновение перебивая аромат ее духов.
— Хотите? — спросил он, не оборачиваясь.
— Нет, спасибо, — ответила она, и в ее голосе послышалась тень раздражения.
— Я здесь не за кофе.
— Жаль, — усмехнулся Алекс, возвращаясь к столу с чашкой в руке.