Алекс откинулся в кресле, чувствуя, как кусочки пазла наконец складываются. "Кровь Лозы" не была просто вином, которое Марк создал, — это была бутылка 1811 года, возможно, последняя в мире, стоимостью в миллионы. Марк прятал ее, зная, что Росси или кто-то другой — Терехов, Лебедев — убьет за нее. Убийство Марка было не просто местью за подделки; это была охота за коллекцией, за этой одной бутылкой, которая могла изменить правила игры на черном рынке вин. Нож с гравировкой, так похожий на кулон Елены, мог быть отвлекающим маневром, чтобы направить подозрения на нее. Но кто знал о бутылке? И где она сейчас?
Он вернулся к дневнику, перечитывая записи о Росси. Сильвио утверждал, что был в Милане в ночь исчезновения Марка, но его алиби, хоть и подтвержденное билетами, не покрывало точное время убийства. Более того, его одержимость вином, его слова о "мифе" — все это могло быть игрой, чтобы отвести подозрения. Алекс вспомнил взгляд Росси, холодный и хищный, и понял, что он — главный игрок в этой партии. Но чтобы поймать его, нужна была приманка. И этой приманкой могла стать бутылка 1811 года.
Алекс достал телефон и набрал номер детектива Картера.
— Картер, это Воронов, — сказал он, когда тот ответил.
— Мне нужна твоя помощь. Я знаю, за чем охотился убийца Марка. Это бутылка вина, Château d'Yquem 1811. Она спрятана в погребе на Черном Холме. Организуй поиск, но тихо. И еще — следи за Сильвио Росси. Если он клюнет, мы его возьмем.
— Ты уверен, Алекс? — проворчал Картер. — Это звучит как чертов фильм про сокровища.
— Уверен, — ответил Алекс, его голос был твердым.
— Делай, что говорю, и мы закончим это.
Он повесил трубку и посмотрел на пергамент, лежащий перед ним. Его глаза, усталые, но горящие решимостью, отражали свет лампы, а лицо, с жесткими линиями и легкой небритостью, было лицом человека, который наконец увидел путь. Он знал, что бутылка — это ключ, но также и ловушка. Если Росси или Терехов все еще охотятся за ней, они придут. И Алекс будет ждать.
Елена всплыла в его мыслях, и его сердце сжалось. Ее алиби было шатким, ее связь с ножом — подозрительной, но он не хотел верить, что она виновна. Он вспомнил ее губы, ее тепло, ее слова: "Ты единственный, кто пытается спасти меня." Он надеялся, что она не лгала, но знал, что правда, как и вино, может быть горькой. Он щелкнул зажигалкой — щелк-клац — и встал, готовый вернуться на Черный Холм. Момент "эврики" настал, и теперь он должен был поймать убийцу, прежде чем тот поймает его.
Глава 4. Розы, Вино и Прощание
Город утопал в предрассветной дымке, и Алекс Воронов чувствовал, как время сжимается, как песок в часах. Обнаружение карты в шкатулке и записи в дневнике Марка Вересова открыли ему глаза: "Кровь Лозы", легендарная бутылка Château d'Yquem 1811 года, была не просто вином, а мотивом убийства. Она стоила миллионы и манила таких, как Сильвио Росси, Константин Терехов или даже Виктор Лебедев, как магнит. Но чтобы поймать убийцу, Алекс должен был сыграть на их жадности, и эта игра требовала приманки — самой ценной части коллекции Марка. Елена, чьи зеленые глаза и недосказанные слова все еще держали его в плену, была частью плана, и это пугало его больше, чем он хотел признать. Ее шаткое алиби и связь с ножом висели над ним, как дамоклов меч, но он не мог отступить — ни от дела, ни от нее.
Алекс вернулся в поместье "Золотая Лоза", где воздух был пропитан запахом земли и старого дуба. Винный погреб, где они с Еленой впервые нашли шкатулку, стал центром его плана. Он созвонился с детективом Картером, и полиция согласилась помочь, хотя Картер ворчал, что это "чертово винное приключение" звучит как авантюра. Елена ждала его в гостиной, ее черное платье сменилось простой белой рубашкой и джинсами, но она все равно выглядела как женщина, которую невозможно не заметить. Ее волосы были собраны в небрежный хвост, а кулон в форме виноградной лозы поблескивал на шее, напоминая о ноже, найденном в бочке. Она выглядела усталой, но решительной, и это делало ее одновременно уязвимой и опасной.
— Ты уверен, что это сработает? — спросила она, ее голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. Она стояла у камина, глядя на пламя, и ее пальцы теребили кулон, как всегда, когда она нервничала.
Алекс, стоя у стола с разложенными картой и фотографиями, щелкнул зажигалкой — щелк-клац — и посмотрел на нее. Его серые глаза, холодные, но горящие решимостью, изучали ее лицо, пытаясь понять, где правда, а где ложь.
— Это сработает, если мы сделаем все правильно, — сказал он.
— Мы пустим слух, что бутылка 1811 года найдена и будет продана на закрытом аукционе. Убийца — или тот, кто за ним стоит — не сможет устоять. Но, Елена, мне нужно, чтобы ты была честна. Если ты знаешь что-то о "Крови Лозы", скажи сейчас.