— Кто-то придет, — сказал он.
— Жадность сильнее страха. А если нет... мы найдем другой способ.
Она кивнула, но ее взгляд был далеким. Алекс чувствовал, как его сердце рвется между долгом и желанием защитить ее. Он знал, что эта ночь решит все: либо они поймают убийцу, либо станут следующими жертвами. Он щелкнул зажигалкой — щелк-клац — и встал, проверяя пистолет, который Картер выдал ему на случай, если ловушка выйдет из-под контроля.
— Оставайся здесь, — сказал он Елене.
— Если что-то начнется, не выходи, пока я не вернусь.
Она схватила его руку, ее пальцы были холодными, но крепкими.
— Будь осторожен, — прошептала она, и в ее глазах была смесь страха и чего-то глубже, что он не хотел называть.
Он кивнул, выскользнул из ее хватки и направился в погреб, где Картер и его люди ждали в темноте. Редкие бутылки, пыльные и бесценные, окружали их, как свидетели, а фальшивая "Кровь Лозы" стояла в центре, маня своей ложной ценностью. Алекс чувствовал, как адреналин гудит в венах, и знал, что убийца уже близко. Он лишь надеялся, что сможет увидеть его лицо, прежде чем тьма поглотит их всех.
Ночь окутала поместье "Золотая Лоза" черным покрывалом, и только луна, пробиваясь сквозь рваные облака, бросала призрачный свет на виноградники. В винном погребе, где Алекс Воронов и полиция устроили засаду, воздух был густым от пыли и напряжения. Фальшивая бутылка Château d'Yquem 1811 года, названная Марком "Кровью Лозы", стояла на постаменте, как приманка, окруженная тенями и скрытыми камерами. Алекс, притаившийся за рядом старых бочек, чувствовал, как адреналин гудит в венах, заглушая усталость. Его серые глаза, холодные и острые, следили за каждым движением в темноте, а рука сжимала пистолет, выданный Картером. Елена осталась в гостиной наверху, под охраной одного из полицейских, но ее образ — зеленые глаза, дрожащие губы, кулон в форме виноградной лозы — не покидал его. Он знал, что эта ночь решит все: либо они поймают убийцу Марка, либо станут его следующими жертвами.
Детектив Картер, скрытый в противоположном углу погреба, подал знак по рации: тишина. Его команда — четверо полицейских в штатском — заняла позиции у входа и в проходах, их фонари были выключены, чтобы не выдать засаду. Погреб, с его низкими сводами и рядами пыльных бутылок, был как лабиринт, где каждый шорох звучал как угроза. Алекс щелкнул зажигалкой — щелк-клац — но тут же остановился, боясь нарушить тишину. Слух о найденной бутылке, пущенный через журналиста Макса, должен был сработать. Жадность, как он знал, сильнее страха, и кто-то — Сильвио Росси, Константин Терехов, Виктор Лебедев или даже кто-то неожиданный — не сможет устоять.
***
Прошло около часа, когда Алекс услышал легкий скрип двери наверху. Его тело напряглось, как пружина, а взгляд метнулся к входу в погреб. Картер поднял руку, сигнализируя команде оставаться на местах. Шаги — медленные, осторожные — спускались по каменной лестнице, и луч фонарика, тонкий, как лезвие, разрезал темноту. Фигура в черной куртке и капюшоне появилась в проходе, двигаясь к постаменту с бутылкой. Лицо было скрыто, но движения были уверенными, как у человека, знающего, что ищет. Алекс прищурился, пытаясь разглядеть детали: высокий, крепкий, с ножом в руке, чей клинок блеснул в свете фонаря. Это не был Росси — слишком молод, слишком подвижный. Терехов? Или кто-то новый?
Фигура остановилась у бутылки, ее рука потянулась к стеклу, но в этот момент Картер включил прожектор, заливая погреб ярким светом. Полицейские выскочили из укрытий, крича:
— Полиция! Руки вверх! Брось нож!
Но фигура среагировала мгновенно. Вместо того чтобы сдаться, она швырнула бутылку в сторону полицейских, и стекло разлетелось с оглушительным звоном, разбрызгивая красное вино, как кровь. Воспользовавшись хаосом, незнакомец метнулся в боковой проход, и Алекс бросился за ним, не дожидаясь приказа. Его ботинки скользили по каменному полу, а сердце колотилось, как барабан. Он слышал, как Картер выкрикивает команды, но погоня уже захватила его.
***
Погреб превратился в арену: узкие проходы, заваленные старыми бочками, петляли, как лабиринт. Луч фонарика Алекса метался по стенам, выхватывая тени и паутину. Незнакомец был быстр, но Алекс был быстрее, его инстинкты, отточенные годами работы, вели его вперед. Он перепрыгнул через упавшую бочку, чувствуя, как адреналин заглушает боль в старых травмах. Впереди мелькнула фигура, и он услышал хруст стекла — еще одна бутылка разбилась, пытаясь замедлить его.
— Стой, черт возьми! — крикнул Алекс, но его голос утонул в эхе погреба.