Незнакомец повернул за угол, и Алекс, догнав его, прыгнул, сбивая его с ног. Они покатились по полу, разбивая еще несколько бутылок, и запах вина смешался с пылью. Алекс схватил руку с ножом, выворачивая ее, пока клинок не упал с глухим звоном. Незнакомец хрипло выругался, и его голос — низкий, с легким акцентом — был смутно знакомым. Алекс сорвал капюшон, и свет фонаря осветил лицо Константина Терехова — того самого посредника с черного рынка, о котором говорил Лебедев. Его темные волосы были слипшимися от пота, а глаза, полные ярости, сверкали, как у загнанного зверя.
— Ты, — прорычал Алекс, прижимая его к полу.
— Ты убил Марка?
Терехов сплюнул, его губы изогнулись в усмешке.
— Марк сам себя убил, — сказал он, его голос был хриплым.
— Он думал, что может кинуть меня. Но я не один, Воронов. Ты не знаешь, с кем связался.
Алекс ударил его, не сдерживаясь, и Терехов застонал, но его слова эхом звучали в голове: "Я не один." Картер и двое полицейских подбежали, надевая на Терехова наручники, но Алекс уже чувствовал, что это не конец. Терехов был пешкой, а за ним стоял кто-то крупнее. Росси? Или... Елена?
Пока полиция уводила Терехова, Алекс вернулся к Картеру, который осматривал разбитую бутылку. Детектив вытер пот со лба и покачал головой.
— Хорошая работа, Воронов, — сказал он.
— Но это не вся история. Если он говорит правду, у нас еще есть игрок.
Алекс кивнул, его мысли метались. Он должен был проверить Елену, убедиться, что она в безопасности — или что она не сбежала. Он поднялся в гостиную, где оставил ее, но нашел только пустую комнату. Полицейский, охранявший ее, лежал на полу, без сознания, с кровоподтеком на виске. Сердце Алекса замерло. Он бросился к окну, заметив мелькнувшую тень в виноградниках.
— Елена! — крикнул он, выбегая наружу. Ночь была холодной, и луна освещала ряды лоз, как призрачный лабиринт. Он заметил ее силуэт — она бежала, ее белая рубашка мелькала между кустами. Но за ней двигалась еще одна фигура — высокая, в темном пальто. Росси.
Алекс бросился в погоню, его легкие горели, а пистолет был наготове. Он догнал их у старой беседки, где Елена остановилась, задыхаясь, а Росси стоял перед ней, держа в руке револьвер. Его седые волосы блестели в лунном свете, а лицо, обычно холодное и вежливое, теперь было маской ярости.
— Ты не должна была вмешиваться, Елена, — сказал он, его голос был как лед.
— Бутылка моя. Марк обещал мне ее, но он солгал. Как и ты.
— Я не знаю, где она! — крикнула Елена, ее голос дрожал, но в нем была решимость. — Марк никогда не говорил мне!
Алекс вышел из тени, направив пистолет на Росси.
— Брось оружие, Сильвио, — сказал он, его голос был твердым, несмотря на бешено колотящееся сердце.
— Игра окончена. Терехов в наручниках. Ты следующий.
Росси повернулся, его глаза сузились, но он не опустил револьвер.
— Ты не понимаешь, Воронов, — сказал он.
— Эта бутылка — не просто вино. Это власть. Марк думал, что может держать ее, но он был слаб. А ты... ты просто пешка.
Алекс шагнул ближе, не отводя взгляда.
— Тогда почему ты убил его? — спросил он.
— Из-за бутылки? Или потому, что он знал твои секреты?
Росси рассмеялся, но смех был горьким.
— Марк был мне нужен, — сказал он.
— Но он стал жадным. Терехов был моим инструментом, но он провалился. А теперь ты, Елена, все испортила.
Елена ахнула, и Алекс заметил, как ее рука скользнула к карману. Он не успел крикнуть, когда она вытащила маленький нож — тот самый, с гравировкой виноградной лозы — и бросилась на Росси. Но Росси был быстрее: он выстрелил, и пуля оцарапала ее плечо. Елена вскрикнула, падая, а Алекс, не думая, бросился на Росси, сбивая его с ног. Они покатились по земле, виноградные лозы хрустели под их весом, и револьвер выпал из руки коллекционера. Алекс ударил его в челюсть, и Росси затих, его глаза закатились.
Полиция подоспела через минуту, надевая на Росси наручники. Алекс подбежал к Елене, которая сидела на земле, прижимая руку к раненому плечу. Ее лицо было бледным, но она была жива.
— Ты в порядке? — спросил он, опускаясь рядом. Его голос дрожал, и он ненавидел себя за это.
Она кивнула, но ее глаза были полны слез.
— Я не хотела, чтобы так вышло, — прошептала она.
— Я знала, что Росси опасен, но я не думала...
Алекс сжал ее руку, но его мысли были в смятении. Нож в ее руке, ее бегство — это не было случайностью. Она знала больше, чем говорила, и теперь он должен был выяснить, насколько глубоко она втянута. Но в этот момент, глядя на ее кровь, смешавшуюся с землей виноградников, он чувствовал только одно: он не мог потерять ее.