Картер подошел, вытирая пот со лба.
— Мы взяли его, — сказал он.
— И Терехова. Но, Воронов, твоя подружка... она не так проста, как кажется.
Алекс кивнул, не отводя взгляда от Елены. Ловушка сработала, убийца был пойман, но правда, как и вино, оставила горькое послевкусие. Он щелкнул зажигалкой — щелк-клац — и посмотрел на виноградники, где тени все еще скрывали свои секреты.
Лунный свет заливал виноградники "Золотой Лозы", превращая их в серебряное море, но для Алекса Воронова эта ночь была пропитана не красотой, а кровью и правдой. Ловушка в винном погребе сработала: Константин Терехов был схвачен, а Сильвио Росси, чья холодная маска коллекционера скрывала сердце убийцы, теперь сидел в наручниках, прислонившись к стволу старой лозы. Его седые волосы растрепались, дорогой костюм был измазан землей, а глаза, обычно ледяные, теперь горели смесью ярости и поражения. Елена Вересова, с раненым плечом, перевязанным наспех полицейским медиком, стояла в стороне, ее бледное лицо было освещено луной, а зеленые глаза, полные слез, смотрели на Росси с болью и неверием. Алекс, чья рубашка была порвана в схватке, чувствовал, как адреналин уходит, оставляя за собой усталость и горькое осознание: дело завершено, но цена оказалась выше, чем он ожидал.
Полицейские под руководством детектива Картера окружили место, их фонари выхватывали из темноты следы борьбы — разбитые бутылки, примятые лозы, кровь на земле. Терехов, все еще огрызающийся, был уведен в машину, но Росси оставался здесь, и Алекс знал, что должен вырвать у него ответы. Нож с гравировкой, "Кровь Лозы", смерть Марка — все нити сходились к этому человеку, но мотив все еще был неясен. Жадность? Месть? Или что-то глубже? И Елена — ее бегство, ее нож — была ли она пешкой или игроком? Алекс щелкнул зажигалкой — щелк-клац — и шагнул к Росси, его серые глаза, холодные и проницательные, впились в лицо убийцы.
***
Росси поднял голову, его губы изогнулись в слабой улыбке, но она была лишена прежней уверенности. Кровь стекала из уголка его рта, где удар Алекса оставил след, но он не выглядел сломленным — скорее, как человек, который проиграл партию, но все еще держит козырь.
— Ты думаешь, что победил, Воронов? — сказал он, его голос был низким, с легкой хрипотцой.
— Ты поймал меня, но ты не знаешь всего. Никто не знает.
Алекс присел на корточки, чтобы быть на уровне его глаз. Его лицо, с жесткими линиями и легкой небритостью, было усталым, но решительным.
— Тогда расскажи, — сказал он, его голос был твердым, как сталь.
— Почему Марк? Почему бутылка? И что ты хотел от Елены?
Росси посмотрел на Елену, стоящую в нескольких метрах, и его улыбка стала горькой. Она вздрогнула под его взглядом, но не отвела глаз, ее рука прижимала перевязанное плечо. Картер, стоявший рядом, положил руку на пистолет, готовый вмешаться, но Алекс поднял руку, останавливая его. Это был его момент.
— Марк был гением, — начал Росси, его голос стал тише, почти мечтательным.
— Он создавал вино, которое заставляло людей чувствовать богов. Но он был жадным. "Кровь Лозы", Château d'Yquem 1811 года, была его короной. Он обещал мне ее, Воронов. Обещал за мою помощь в его... делишках на черном рынке. Я финансировал его подделки, его сделки. Но он обманул меня.
Алекс нахмурился, записывая слова в памяти. Подделки, черный рынок — это подтверждало дневник Марка, но теперь пазл обретал форму.
— Обманул? — переспросил он.
— Ты убил его из-за бутылки?
Росси рассмеялся, но смех перешел в кашель. Он сплюнул кровь и продолжил:
— Не только. Марк знал слишком много. Обо мне, о моих клиентах. Он угрожал сдать меня, если я не отстану от бутылки. Я не мог этого допустить. Терехов был моим инструментом — он следил за Марком, шантажировал его. Но Марк оказался упрямым.
Он спрятал бутылку, а потом... я потерял терпение.
Алекс почувствовал, как его желудок сжимается. Он вспомнил тело Марка в бочке, нож с гравировкой, вино, смешанное с кровью. Это была не просто месть — это была демонстрация власти.
— А нож? — спросил он, его голос стал жестче.
— Гравировка, как у кулона Елены. Ты подставил ее?
Росси посмотрел на Елену, и его глаза сузились.
— Она была угрозой, — сказал он.
— Она знала больше, чем притворялась. Марк говорил ей о бутылке, я уверен. Я оставил нож, чтобы направить вас на нее. Но ты, Воронов, оказался слишком упрямым.