— Красиво, — сказал Алекс, паркуя машину у парадного входа.
— Но выглядит так, будто дом уже скучает по хозяину.
Елена не ответила, лишь вышла из машины, ее каблуки звонко цокнули по гравию. Она надела темные очки, скрывая глаза, но Алекс заметил, как ее губы на миг сжались. Он последовал за ней, поправляя свое поношенное пальто. Его кожаная куртка и слегка мятая рубашка резко контрастировали с ее элегантным черным платьем, но он давно перестал переживать из-за таких мелочей. Его работа — видеть то, что скрыто, а не блистать на светских приемах.
Внутри поместье оказалось еще более впечатляющим. Холл встретил их мраморным полом, высоким потолком с лепниной и огромной хрустальной люстрой, которая сверкала в лучах солнца, льющегося через окна. Но и здесь было что-то не так. Пыль осела на мебели тонким слоем, а в воздухе пахло не только цветами, но и чем-то затхлым, как от старых книг или забытых погребов. Елена повела его через холл, и Алекс отметил, как она движется — уверенно, но с легкой настороженностью, словно ожидала, что из тени вот-вот кто-то появится.
— Здесь почти никого нет, — сказала она, заметив его взгляд.
— После исчезновения Марка я отпустила большую часть персонала. Остались только садовник и экономка, но они приходят не каждый день.
— Уютно, — сухо заметил Алекс, оглядывая пустынный коридор.
— Прямо как в фильмах про привидения.
Елена остановилась и посмотрела на него, сняв очки. Ее глаза снова полыхнули тем самым пламенем, которое он заметил вчера.
— Если вы собираетесь шутить всю дорогу, мистер Воронов, я найду кого-то другого.
— Просто Алекс, — поправил он, лениво улыбнувшись.
— И я не шучу, миссис Вересова. Я наблюдаю. Ваш дом выглядит так, будто уже знает, что Марк не вернется. Или вы мне скажете, что это не так?
Она отвернулась, но не ответила. Вместо этого она повела его дальше, к кабинету Марка. Дверь из темного дуба была приоткрыта, и Елена замешкалась, прежде чем войти. Алекс прошел мимо нее, не дожидаясь приглашения, и оказался в комнате, которая была одновременно музеем и святилищем. Стены украшали картины с виноградниками, полки ломились от книг о виноделии, а массивный письменный стол из красного дерева был завален бумагами, бутылками и пробками. В углу стоял старинный глобус, а на подоконнике — фотография Марка и Елены: он, харизматичный, с сединой на висках, обнимает ее, а она смеется, глядя в камеру. Алекс отметил, что на фото она выглядела... счастливее.
— Это его кабинет, — сказала Елена, стоя у двери.
— Он проводил здесь больше времени, чем со мной.
— Похоже на человека, который жил своей работой, — сказал Алекс, подходя к столу. Он провел пальцем по краю, оставив след в тонком слое пыли.
— Или прятался за ней.
Он начал осмотр, двигаясь методично, но с той небрежностью, которая сбивала с толку.
Открыл ящик стола — счета, контракты, ничего необычного. На полке заметил дневник в кожаной обложке, но он оказался пустым, только с несколькими заметками о сортах винограда. Ничего кричащего, ничего подозрительного. Но Алекс знал: отсутствие улик — это тоже улика. Он бросил взгляд на Елену, которая стояла у окна, глядя на виноградники.
— Расскажите мне о нем, — сказал он, садясь на край стола.
— Не о виноделе, а о Марке. Какой он был? С кем ссорился? Кому мог наступить на хвост?
Елена повернулась, и ее лицо на миг стало уязвимым, но она быстро взяла себя в руки.
— Марк был... сложным. Гениальным, но сложным. Он мог очаровать зал из сотни человек, но в бизнесе был безжалостен. У него были конкуренты, конечно, но он говорил, что это часть игры. Он любил риск, любил создавать что-то уникальное. Его вина... они были как он сам: яркие, глубокие, с послевкусием, которое не забывается.
— Красиво сказано, — заметил Алекс, вертя зажигалку в пальцах. Щелк-клац.
— Но я не про поэзию. Кто хотел его убрать? Или хотя бы припугнуть?
Елена нахмурилась, словно вопрос застал ее врасплох.