Росси прищурился, его улыбка стала еще тоньше. Он сделал глоток вина, смакуя его, прежде чем ответить.
— Марк был... человеком страсти. Его вина — произведения искусства. Но, как и все художники, он был не без греха. В нашем мире, мистер Воронов, вино — это не просто напиток. Это власть. И власть всегда привлекает тех, кто готов за нее заплатить... или отнять.
Алекс заметил, как Елена сжала бокал сильнее, и ее взгляд метнулся к Росси, а затем к полу. Она знала что-то, но молчала. Он решил надавить.
— Звучит как намек, — сказал он, шагнув ближе к Росси.
— Марк наступил кому-то на хвост? Вам, например? Или одному из ваших... коллег по коллекционированию?
Росси поднял бровь, но его лицо осталось непроницаемым.
— Вы прямолинейны, Алекс. Это забавно. Но я не из тех, кто решает споры грязными методами. Марк был моим другом, хоть и... скажем, слишком амбициозным. Если он пропал, возможно, стоит искать среди тех, кто жаждал его секретов. У него ведь были секреты, не так ли, Елена?
Елена вздрогнула, и вино в ее бокале чуть не выплеснулось. Она посмотрела на Росси, и в ее глазах мелькнула смесь страха и гнева.
— Я не знаю, о чем вы говорите, Сильвио, — сказала она, но ее голос был слишком резким, чтобы звучать убедительно.
Росси лишь улыбнулся, и эта улыбка была острой, как лезвие. Он повернулся к Алексу, словно Елена перестала существовать.
— Видите ли, в нашем мире все — игра. Вино, как и люди, скрывает свои истинные вкусы под слоем пыли. Если вы ищете Марка, ищите его страсти. И его ошибки.
Алекс почувствовал, как воздух в погребе стал тяжелее. Росси играл с ним, как кот с мышью, но он не собирался быть добычей. Он шагнул к столу, взял бутылку и посмотрел на этикетку, словно изучая ее.
— Хорошая метафора, — сказал он, ставя бутылку обратно.
— Но я не любитель загадок. Если вы что-то знаете, мистер Росси, лучше скажите сейчас. Потому что я найду правду, с вами или без вас.
Росси рассмеялся, на этот раз искренне, но его глаза остались холодными.
— О, я верю, что вы попытаетесь. Но будьте осторожны, Алекс. Некоторые бутылки лучше не открывать.
Визит закончился вскоре после этого, с вежливыми прощаниями, которые скрывали напряжение. Когда они с Еленой вернулись к машине, Алекс заметил, что она дрожит, несмотря на теплый день. Он открыл ей дверь, но прежде чем она села, он наклонился ближе.
— Он вас пугает, — сказал он тихо.
— Почему?
Елена посмотрела на него, и в ее глазах снова вспыхнуло пламя, но теперь оно было смешанным с болью.
— Потому что он знает больше, чем говорит, — ответила она.
— И потому что я не уверена, кому можно доверять. Даже вам.
Алекс усмехнулся, но его мысли уже мчались вперед. Сильвио Росси был не просто коллекционером — он был игроком, и его слова были как вино: красивыми, но с горьким послевкусием. Шкатулка на заднем сиденье, символы в погребе, нервозность Елены — все это складывалось в пазл, но кусочков пока не хватало. Одно было ясно: игра только начиналась, и ставки в ней были смертельно высоки.
Глава 2. Дневник Мертвеца и Тень Елены
Утро после визита к Сильвио Росси встретило Алекса Воронова серым небом и запахом свежесваренного кофе, который он пил, сидя в своем кабинете. Шкатулка из погребов "Золотой Лозы" лежала на столе, все еще запертая, как немой свидетель тайн Марка Вересова. Ее резной символ — спираль с тремя линиями — дразнил его, но вскрывать замок без подготовки он не спешил. Слова Росси о страстях и ошибках винодела эхом звучали в голове, и Алекс знал, что пора копать глубже — туда, где деньги, власть и обиды сплетаются в клубок, который может задушить любого. Елена осталась в поместье, и ее отсутствие давало ему пространство для маневра, но он чувствовал, что ее тень все еще висит над делом, как аромат ее духов — тонкий, но настойчивый.
Алекс надел свое поношенное пальто, поправил слегка взъерошенные темные волосы и вышел в город. Его седан, скрипя, нес его через улицы, где деловой квартал вырастал из асфальта стеклянными башнями и мраморными фасадами. Здесь пахло не дождем, а амбициями — и предательством. Первой остановкой была юридическая контора "Бергер и Партнеры", где, по словам Елены, хранилось завещание Марка. Алекс не любил юристов — слишком много слов, слишком мало правды, — но без их бумаг он не мог двигаться дальше.
Контора занимала верхний этаж небоскреба, и лифт, бесшумно скользивший вверх, дал Алексу минуту, чтобы собраться с мыслями. Его серые глаза, холодные, как осенний дождь, отражались в зеркале кабины, и он невольно подумал, что выглядит уставшим. Не от работы — от жизни, которая с каждым делом оставляла на нем новые царапины. Щелк-клац. Зажигалка в его пальцах ожила, успокаивая нервы, пока двери лифта не открылись.