В приемной его встретила секретарша с идеальной прической и улыбкой, которая казалась приклеенной. Она проводила его к кабинету Артура Бергера, юриста, который вел дела Вересовых. Бергер оказался мужчиной лет пятидесяти, с лысиной, прикрытой редкими прядями, и в костюме, который стоил больше, чем годовая аренда кабинета Алекса. Его глаза, маленькие и цепкие, оценили гостя с ног до головы, и улыбка, которую он выдавил, была такой же теплой, как зимний ветер.
— Мистер Воронов, верно? — сказал Бергер, указывая на кожаное кресло напротив своего стола.
— Миссис Вересова предупредила о вашем визите. Чем могу помочь?
Алекс сел, небрежно откинувшись назад, и достал блокнот из кармана.
— Завещание Марка Вересова, — сказал он, глядя прямо на юриста.
— Мне нужно знать, кому что достанется, если он... скажем, не вернется. И заодно — какие у него были долги, сделки, конфликты. Все, что может объяснить, почему он пропал.
Бергер кашлянул, поправляя галстук, и его лицо стало еще более натянутым.
— Это конфиденциальная информация, мистер Воронов. Без разрешения миссис Вересовой я не могу...
— Она дала разрешение, — перебил Алекс, бросив на стол записку от Елены, которую она написала утром.
— Читайте. И давайте без танцев, у меня мало времени.
Бергер пробежал глазами записку, и его брови слегка дрогнули. Он открыл ящик стола, достал папку с тисненой надписью "Вересов" и начал листать документы, избегая взгляда Алекса.
— Завещание довольно простое, — сказал он наконец.
— Большая часть состояния — поместье, винодельня, коллекция вин — переходит к Елене. Есть небольшие суммы для благотворительных фондов и нескольких сотрудников. Ничего необычного. Но...
— Но? — подтолкнул Алекс, щелкнув зажигалкой. Щелк-клац.
Бергер помедлил, словно взвешивая, сколько можно сказать.
— У Марка были... финансовые сложности. Его бизнес процветал, но он взял крупные кредиты на расширение винодельни. Плюс были споры с партнерами. Один из них, Виктор Лебедев, подал иск пару месяцев назад, утверждая, что Марк нарушил условия контракта. Дело замяли, но Лебедев не из тех, кто прощает.
Алекс записал имя в блокнот, чувствуя, как пазл начинает обретать форму. Виктор Лебедев. Еще одна фигура на доске.
— Кто еще? — спросил он.
— Клиенты, конкуренты, кто угодно. У человека с таким бизнесом врагов должно быть больше, чем у меня счетов за кофе.
Бергер пожал плечами, но его пальцы нервно теребили ручку.
— Были слухи о... не совсем законных сделках. Редкие вина, знаете ли, иногда продаются на черном рынке. Но я ничего не знаю наверняка. Марк был осторожен. Очень осторожен.
Алекс кивнул, но его мысли уже мчались вперед. Завещание, долги, черный рынок — Марк Вересов был не просто виноделом, он был игроком, и, похоже, ставил на кон больше, чем мог себе позволить. Он встал, поблагодарив Бергера, но не пожав ему руку. Юристы, как и вино, часто оставляли неприятное послевкусие.
Следующей остановкой был ресторан "Ле Гранд", модное место в центре города, где собирались те, кто считал себя элитой. Алекс договорился о встрече с Лебедевым, и, войдя в зал, сразу почувствовал себя чужим. Столы были накрыты белыми скатертями, хрусталь сверкал, а воздух пах дорогим парфюмом и свежими устрицами. Лебедев сидел в углу, мужчина лет сорока пяти, с квадратной челюстью и глазами, которые смотрели так, будто он уже просчитал все ваши ходы. Его костюм был безупречен, но золотые часы на запястье кричали о желании показать статус.
— Воронов? — сказал Лебедев, не вставая.
— Садитесь. Заказать вам что-нибудь? Вино, может?
— Кофе, — ответил Алекс, усаживаясь напротив.
— Черный. И давайте сразу к делу. Вы ссорились с Марком Вересовым. Почему?
Лебедев усмехнулся, отпивая из бокала что-то красное и, судя по запаху, баснословно дорогое.
— Прямо в лоб, да? Хорошо. Марк был моим партнером, но он решил, что может кинуть меня. Мы договаривались о совместной партии редкого вина — коллекция из Бордо, семьдесят пятый год. Я вложил миллионы, а он... скажем так, продал партию другому покупателю. Сказал, что это ошибка, но я не дурак.