— Поща… — прохрипел имперец.
Каэлен включил резак. Голубое пламя разрезало полумрак.
— Тишина, — сказал он.
И опустил лезвие.
Кира выползла из-за ящиков. Её трясло так, что зубы стучали.
— Каэлен… — прошептала она.
Он обернулся. Она ожидала увидеть своего друга. Но на неё смотрел чужак.
— Риана больше нет, — сказал он. Голос звучал ровно, без эмоций. Словно он читал сводку новостей. — И птицы больше нет.
Он подошёл к их кораблю. К белой птице, которую рисовал Риан. Взял баллончик с чёрной технической краской.
— Каэлен, не надо… — всхлипнула Кира.
Но он закрасил птицу. Грубыми, резкими движениями. Превратил мечту в чёрное пятно. А потом написал поверх одно слово.
ТИШИНА.
— Мы были слишком громкими, Маечка, — сказал он, бросая баллончик. — Мы смеялись. Мы мечтали и шумели. За это нас и нашли. Теперь мы станем тишиной. Такой страшной, что сама Империя будет бояться дышать в нашем присутствии.
Он протянул ей руку. Ту самую руку, которая убила дюжину человек.
— Ты со мной? Или останешься здесь ждать следующего патруля?
И она пошла. Потому что боялась остаться одна.
Но в тот день она потеряла не только Риана. Она потеряла и Каэлена. Того парня, который спас её от хулиганов, больше не существовало. Родился монстр, который в итоге попытался убить их всех.
— Фрау Кира?
Металлический голос выдернул её из воспоминаний.
Кира вздрогнула, едва не выронив паяльник. Перед ней стоял Гюнтер.
— Ваши окуляры… — робот наклонил голову, и его сервоприводы жалобно скрипнули. — Они протекают. Требуется замена уплотнительных прокладок? Или это утечка охлаждающей жидкости головного процессора?
Девушка поднесла руку к лицу. Щёки были мокрыми.
— Нет, Гюнтер, — она шмыгнула носом и вытерла слёзы рукавом. — Просто… старая ржавчина в глаз попала.
Она посмотрела на био-узел, который только что починила. Он пульсировал ровным, здоровым светом. А вот Влад, там, наверху, в рубке или кают-компании, пульсировал болью.
Каэлен выбрал путь стали. Он вырезал из себя всё человеческое, чтобы не чувствовать боли. Он стал Тишиной.
Но Влад, несмотря на головные боли, несмотря на то, что внутри него ворочается часть цифрового демона, продолжает шутить. Продолжает защищать Ани. Продолжает быть человеком. Он не закрашивает свою птицу чёрным, хотя ему очень хочется кричать.
Кира захлопнула панель с гулким стуком.
— Я закончила, — твёрдо сказала она, поднимаясь с колен. — Идём к ним, Гюнтер.
— У меня в меню праздничное рагу! — радостно сообщил робот, разворачиваясь. — Я нашёл на складе немного специй. Ну, или это была ржавчина с труб вентиляции, но пахнет пикантно!
— Отлично, — она впервые за день улыбнулась, хоть улыбка и вышла кривой. — Владу сейчас нужно поесть. Ему нужны силы, чтобы оставаться собой.
Они не дадут ему стать Тишиной. Только не в её смену.
— Пошли, железка. У нас ещё есть целая вселенная, которую нужно не дать взорвать, и капитан, который наверняка опять пытается обыграть Лиандру в карты на дежурство.
Кира шагнула из полумрака живого инженерного отсека в коридор, оставляя призраков прошлого там, где им и место — в темноте за спиной.
Глава 1
Тишина — самый подозрительный звук во Вселенной, как бы это парадоксально ни звучало. Когда в космосе тихо, это значит одно из двух: либо у тебя отказали сенсоры и ты уже мёртв, либо Вселенная набрала воздуха в лёгкие, чтобы плюнуть тебе в лицо очередным астероидом.
Я лежал в своей каюте на борту «Рассветного Странника» и слушал эту тишину. Она была густой и вязкой. Но в кои-то веки в ней не было угрозы. Только мерное, едва слышное гудение био-реактора где-то в недрах корабля. Корабль спал, как и большинство членов его экипажа.
Я повернул голову.
Рядом спала Ани. Её белые волосы разметались по подушке, создавая светящийся ореол вокруг лица. Во сне с неё слетала маска смертоносного убийцы, которую она носила с грацией, недоступной обычным людям. Сейчас она была просто девушкой. Уставшей, невероятно красивой и, что самое главное, живой.
Я протянул руку, желая коснуться её щеки, но пальцы замерли в миллиметре от кожи. Моя рука дрожала.
Не от волнения, а от слабости.
Тело ныло так, словно меня пропустили через камнедробилку, а потом собрали обратно, забыв пару важных болтов. В висках стучало, и каждый удар сердца отдавался в затылке тупой, пульсирующей болью. В ушах стоял тонкий, противный писк — как от неисправного конденсатора.