Влад, ты разваливаешься, — подумал я без особого удивления.
Мы победили на Дета-Крам. Мы вырвались из лап культа киборгов, взломали древние шифры и ушли в гипер. Но победа имеет свою цену. Мои ментальные барьеры, которые я так старательно возводил в своей голове, трещали по швам.
Я осторожно сполз с кровати. Ноги коснулись холодного пола, и меня качнуло. Пришлось схватиться за стену, чтобы не рухнуть. Стена была тёплой и слегка вибрировала под ладонью — корабль чувствовал меня.
— Спи, родная, — беззвучно шепнул я Ани, которая едва заметно нахмурилась во сне, словно почувствовав моё движение.
Мне нужно было умыться. Просто смыть этот липкий пот и привести мысли в порядок. Холодная вода — лучшее лекарство от экзистенциального кризиса.
Я на негнущихся ногах добрёл до санузла. Дверь с мягким шипением уехала в стену. Свет здесь был приглушённым, но для моих глаз, привыкших к темноте, он показался ослепительным.
Я опёрся руками о раковину, тяжело дыша. Вода зашумела, ударяя в металлическую чашу. Я плеснул ледяную струю в лицо, фыркая и отгоняя дурноту. Капли стекали по подбородку, падая вниз.
— Соберись, тряпка, — прохрипел я сам себе. — Ты же герой галактики, чёрт возьми.
Я поднял глаза к зеркалу.
И замер.
Вода продолжала течь, но я больше не слышал её шума. Весь мир сузился до прямоугольника отражения.
На меня смотрел я. Те же черты лица, та же щетина, тот же шрам над бровью. Но это был не я.
Отражение не было усталым. Оно стояло прямо, расправив плечи, скрестив руки на груди. На его губах играла та самая надменная, леденящая душу ухмылка, которую я видел в кошмарах.
А глаза… Вместо моих карих глаз на меня смотрели два колодца, наполненных холодным голубым огнём.
Вазар.
— Глюки… — прошептал я, зажмуриваясь. — Это просто контузия. Кира сказала, что фаерволы держат. Ты заперт в четвёртом отсеке.
Я открыл глаза. Отражение никуда не делось. Оно лишь склонило голову набок, с интересом изучая меня, как энтомолог изучает жука с оторванной лапкой.
— Ты наивен, Волков, — хмыкнул он. — Я — не просто файл, который можно запереть за дверью с паролем «1234». Я — архитектор твоего генома. Ты думаешь, стены и коды могут удержать того, кто течёт в твоей крови?
— Убирайся из моей головы, — прорычал я, вцепившись в края раковины так, что металл жалобно скрипнул. — Ты — прошлое. Я тебя победил.
Вазар в зеркале рассмеялся. Беззвучно, но от этого смеха у меня закровоточили дёсны.
— Прошлого? — он шагнул ближе к стеклу. Его кожа в отражении вдруг стала меняться, темнеть, превращаясь в чёрный хром. — О нет, дружище. Я — твоё будущее.
Он развёл руками.
— Посмотри на себя. Ты слаб. Твоя оболочка трещит. Барьеры рухнули на той свалке, когда ты впустил в себя тьму Артефакта. Мы теперь переплетены, Влад. Твоя душа и мой код. И, честно говоря, твоя «душа» — довольно хлипкая конструкция.
— Я справлюсь, — выплюнул я.
— Ты сдохнешь, — ласково поправил Вазар. — Твоё тело разрушится от перегрузки. Но я милосерден. Я предлагаю сделку. Отдай контроль добровольно. Перестань сопротивляться. Я починю этот биологический мешок с костями, и мы станем богами.
— Пошёл ты, — я набрал в лёгкие воздуха. — Я — не твоя собственность!
Лицо Вазара исказилось яростью. Голубой огонь в его глазах вспыхнул сверхновой.
— Ты. Просто. Оболочка! — прогремел он.
И сделал выпад.
Это было невозможно. Зеркала так не работают. Это законы физики, чёрт возьми! Но отражение Вазара ударило кулаком в стекло изнутри. Зеркало пошло паутиной трещин, но не осыпалось. А потом…
Его рука, облачённая в чёрную, дымящуюся перчатку, пробила стекло. Осколки брызнули мне в лицо, но я не почувствовал порезов. Я почувствовал только могильный холод.
Призрачная рука вырвалась в реальность и схватила меня за горло.
Пальцы сомкнулись на моей трахее стальными тисками. Меня с силой притянули к стене и ударили о неё лицом. Ноги оторвались от пола.
— Кх-х… — я пытался вдохнуть, но кислород не поступал.
Я вцепился обеими руками в его призрачную кисть, пытаясь разжать захват. Мои пальцы проходили сквозь дым, но хватка на шее была абсолютно материальной. Ледяной холод проникал под кожу, замораживая вены.
Вазар приблизил своё лицо к разбитой раме. Теперь его глаза были прямо напротив моих.
— И она уже трещит по швам, — прошептал он.
В глазах потемнело. Лёгкие горели огнём. Я чувствовал, как жизнь выдавливается из меня по капле…