— Что со мной⁈ — закричал я, но вместо крика из горла вырвался хрип.
— Влад! Держи его!
Я видел, как ко мне бежит Лиандра. Как Семён перепрыгивает через стол.
«Оригинальный дизайн требует жертв», — шепнуло Эхо в моей голове, и в этом шёпоте было столько торжества, что меня затошнило.
Ноги отказали. Я рухнул на пол, ударившись плечом. Боль пронзила тело, но она была где-то далеко.
Я лежал на боку, глядя, как по полу растекается лужа. Это была кровь. Моя кровь.
Но она была чёрной. Густой, чёрной жидкостью.
Надо мной склонилось лицо Ани. В её глазах царил ужас.
— Влад… Влад, не уходи! Лиандра, реанимацию! Быстро!
Свет начал меркнуть. Тьма подступала с краёв зрения, сужая мир до крошечной точки.
И в этой последней точке света я услышал смех.
«Началось».
Потом всё исчезло. Только ровный, монотонный писк медицинского монитора в бесконечной темноте.
Звук выстрела ударил по ушам. Будто кто-то уронил стальной лист на бетонный пол в пустом ангаре.
Я посмотрел на дымящийся ствол в своей руке. Это был не мой старый табельный «Уравнитель», и даже не трофейный бластер. Моя рука была закована в чёрный, матовый композит. Пальцы сжались на рукояти так привычно, словно я родился с этим оружием.
— Отличный выстрел, коммандер, — прошелестел голос в голове. Холодный, довольный, мой собственный.
Я поднял взгляд. Передо мной, на коленях, стоял человек в форме Имперского флота. Лица я не видел — оно было скрыто мешком. Стандартная процедура казни дезертира. Никаких эмоций. Только эффективность.
Я шагнул вперёд, чтобы проверить пульс. Сапог гулко ударил о палубу. Я протянул руку и сдёрнул мешок.
На меня смотрели остекленевшие глаза Семёна Аркадьевича. Его густые усы были слипшимися от крови, а на лице застыло выражение вечного, немого укора: «Мы же тебе верили, сынок».
Я отшатнулся. Мир качнулся. Декорации сменились. Теперь передо мной стояла Кира. Она смеялась, держа в руках гаечный ключ, но из её груди торчал чёрный виброклинок. Мой клинок.
— Влад? — прошептала она, и изо рта потекла струйка масла. — Ты починил меня?
— Нет! — закричал я, пытаясь разжать пальцы, но перчатка не слушалась. Она вросла в кожу. — Я не хотел!
— Слабость, — выплюнул голос в голове. — Они — балласт. Убери их. Очисти сектор.
В зеркале напротив отразился не я. Там стоял Вазар. И он улыбался, поднимая пистолет к моему виску.
Я вынырнул из кошмара с таким рывком, что ударился лбом о крышку регенерационной капсулы. Воздух с шипением ворвался в лёгкие, обжигая горло. Я попытался вдохнуть, но вместо кислорода глотнул вязкой, сладковатой жижи.
Стекло крышки отъехало в сторону. Меня вывернуло наизнанку прямо на стерильный пол.
— Показатели скачут! Пульс двести! — голос Лиандры звенел от напряжения. — Держите его!
Чьи-то руки попытались прижать меня обратно к ложементу. Я инстинктивно перехватил запястье и сжал. Раздался хруст.
— Влад, отпусти! — это была Ани. Её голос дрожал.
Я моргнул, прогоняя красную пелену. Медотсек «Рассветного Странника». Стены пульсируют мягким голубым светом — корабль «дышит». Слева Лиандра с датападом, справа Ани, чьё запястье я всё ещё сжимаю.
Я отпустил.
— Прости, — прохрипел я. Голос был чужим, словно я жевал битое стекло. — Приснилось, что я снова на работе.
Ани потёрла руку. На её тёмной коже оставались белые следы от моих пальцев. Она ничего не сказала, только посмотрела на меня своими большими глазами так, будто видела меня насквозь. И то, что она видела, ей явно не нравилось.
— Ты был в отключке трое суток, — Лиандра подлетела ко мне, светя сканером прямо в лицо. Её перламутровая кожа казалась серой от усталости, под глазами залегли тени. — Твой организм… Влад, это ненормально. Даже для тебя.
— Я чувствую себя так, будто меня прожевал ксеноморф и выплюнул обратно, потому что я невкусный, — я попытался сесть, свесив ноги с капсулы.
Тело болело. Но это была не та добрая мышечная боль после тренировки или драки. Это была ноющая, зудящая боль где-то глубоко под кожей, словно мои кости пытались перестроиться.
Я посмотрел на свою грудь и замер.
Там, где должны были быть шрамы от ментальной битвы на планете-свалке, кожа почернела. Она стала твёрдой.
Я коснулся чёрного пятна на рёбрах. Оно было холодным и гладким. Я поддел край ногтем, и кусок «кожи» отвалился. Он упал в металлический лоток для инструментов с отчётливым звоном.