- Так ты не понял? Мы теперь рабы! Нас завтра продавать поведут… Вот продадут тебя камень ломать…
Мысль о рабстве была настолько чужой и далекой, что Гаврила принял ее совершенно спокойно.
- Каменоломни - это плохо, - сказал, подумав, он. - Это, пожалуй, похуже будет, чем пеньки корчевать…
Марк посмотрел на него, плечами пожал.
- Есть вещи, пожалуй, и похуже. В гарем попасть несравненно гадостнее.
- Гарем? - для Гаврилы это слово было всего лишь набором звуков. Марк так и понял, что оно не означает для Гаврилы ничего. - Неужто хуже? Там что, камни тяжелее?
Не желая уводить разговор от главного, купец только кивнул и сказал:
- Карас говорил, что есть в тебе какое-то колдовство…
- Есть, - вздохнул Гаврила. - Да и не какое-то, а самое паршивое…
Он замолчал, а потом признался, до конца раскрываясь перед Марком.
- Да и не одно…
- Ну, то что у тебя тени нет, это я уже заметил, - осторожно сказал товарищ по несчастью.
- То, чего нет, заметить проще, чем то, что есть, - отозвался Гаврила, думая о своем, - ты мне лучше про гарем расскажи… Что это такое? Почему опасно?
- Гарем? - задумчиво отозвался Марк, разглядывая Гаврилу, словно приноравливаясь к нему. - Гарем… Как тебе сказать…
Он вздохнул.
- Как и любая вещь в этой жизни, это палка о двух концах. Если он твой собственный и ты в нем хозяин - то это радость и удовольствие, а если ты раб при нем…
Он непроизвольно передернул ногами, плотно сдвинув колени.
- Мерзко это и грустно.
Гаврила не понял, что хотел сказать купец и тряхнул его за плечо. Раздражение, что витало в воздухе, вместе с воздухом попало внутрь и растворилось в крови.
- Что ты крутишь? Давай, выкладывай свои тайны.
Купец тяжело вздохнул. Так тяжело, будто пришлось платить долг о существовании которого все сперва забыли, а тут совсем некстати вспомнили.
- Да нет тут никаких тайн. В этом городе покупают рабов поклонники пророка Мухаммада. Их вера разрешает им иметь трех жен и бессчетное число наложниц.
Чтобы купец не подумал, что у славян дела обстоят хуже, Гаврила поспешил сказать.
- Подумаешь… У нас мужчина может иметь столько жен, сколько может прокормить…
Купец это и сам знал и не обратил на Гаврилов возглас никакого внимания.
- Так вот место, где все эти жены живут, и называется гарем…
Гаврила на мгновение забыл про вонь и разулыбался даже.
- Что ж тут худого в такое место попасть?
- Сразу видно, о чем подумал, - сказал купец. - Вон вся рожа замаслилась.
- А что такого? - спросил Гаврила, убирая улыбку с лица. - Подумаешь…
- Неужели ты думаешь, что хозяин гарема не понимает, что ты там натворишь, если тебя в таком виде там оставить?
Купец сдвинул пальцы, и они сошлись, словно лезвия овечьих ножниц.
- Он тебе, перед тем как внутрь запустить кое-что важное оттяпает…
Глава 22
Марк подмигнул славянину, не договаривая, но подразумевая. Тот понял. Не сразу, но понял.
Несколько мгновений Гаврила еще улыбался, а потом под языком стало кисло, и он почувствовал, что спина покрывается потом. Уловив это, крепко сжал волчевку у горла. Несколько томительных мгновений он ждал, что произойдет, но предосторожность с волчевкой спасла его. Марк смотрел на него, даже не стараясь помочь.
- Ты меня не пугай! - просипел Гаврила, ничего не понявшему купцу. - На всех беду накличешь…
- Куда уж больше, беда-то? - удивился купец. - Свободу потеряли…
Содрогнувшись от отвращения, Гаврила пару раз глубоко вздохнул, наполняя грудь вонью и смрадом.
- Жизнь потерять куда как горше.
Он передернул плечами.
- Я ж говорю колдовства во мне - не меряно, - сказал, наконец, Масленников. - Если я пугаюсь - потею.
Купец поморщился.
- Удивил… И что?
Чувствуя какую-то неизъяснимую словами гордость оттого, что именно в нем живет колдовство, а в купце нет его ни капли, Гаврила добавил.
- А если я запах пота почую, то зверею и начинаю вокруг себя людей убивать, не разбирая.
Нижняя губа у Марка поднялась и застыла. То ли сказать что-то хотел, то ли плюнуть. Гаврила подумал, что напугал его, но купец обрел дар речи. Кожа на лбу сморщилась, а глаза забегали по сторонам, словно он вспоминал и быстренько пристраивал одно к другому все странное, что запомнил в Гавриловом поведении. Голова закачалась вверх-вниз.
- Ну да, ну да… А что ж ты тогда… А! Понятно… И давно это у тебя?
- Нет…
- Значит, ежели тебя напугать, то… - закусив губу и прищурившись спросил купец.
- То головы лишишься, - закончил за купца Гаврила. Он не заметил этого прищура. Глаза, слезившиеся от вони сами искали место, где можно было бы перевести дыхание. - И еще чего-нибудь… Если, конечно, подальше не отбежишь и не спрячешься.
- И что, плохо?
- Словами не передать, - честно признался Гаврила. - Иногда хоть в петлю лезь…
Хоть и с горечью это было сказано, с жалостью к себе, но почувствовал в его словах Марк пренебрежение к себе. С улыбкой человека, разрешившего давно мучавшую загадку, он похлопал товарища по плечу.
- Ну ты не расстраивайся. Не один ты такой, колдунами меченный. У меня тоже кое-что есть…Только у тебя внутри, а у меня - снаружи.