Марк не стал ничего объяснять гребцам, просто крикнул в утробную темноту:
- Дружней навались, ребята. За волей, за своим счастьем плывете!
Галерники не ответили. Только кто-то завозился в темноте, кто-то очень знакомо звякнул цепями. Марк шагнул ближе, поднес светильник к первому ряду. Безразличные лица, потухшие глаза… То, что он говорил не касалось их. Слова "воля и счастье" были за пределами привычной им жизни. Марк не стал никого уговаривать. Не раздумывая, он поднял колотушку и ударил в барабан, задавая ритм.
Звук вдохнул жизнь в невольников, дал жизни смысл. По рядам прошло волнообразное движение, дерево заскрипело о дерево, весла поднялись и опустились.
Кто-то неразличимый в темноте спустился вниз и начал командовать.
- Навались! Раз! Раз! Раз!…
Марк сунул ему в руки колотушку и пошел наверх.
Безлюдный берег быстро уходил за корму. Мусил, вставший позади, сказал:
- Пока везет. Гаврила-то каков, а?
- Каков ни был, а весь вышел, - ответил Марк. - Теперь на себя только надежда, да на случай.
- Да на шторм.
Мусил кивнул за спину, где на горизонте клубились тяжелые облака.
- От стражи ушли, а от непогоды…
- У шторма больше милости, нежели чем у Императора.
Они не успели обсудить так ли это, как от недалекого еще берега отвалили два корабля. Мусил бросил взгляд на мачту. Ярко-красная лента, привязанная на самой верхушке, рвалась по ветру, выплясывая какой-то танец.
- Ставьте парус! С ветром уйдем!
Парус взлетел на мачту, и корабль ощутимо прибавил в ходе, отрываясь от преследователей. Сколько времени прошло - никто не считал, но вскоре и там поймали ветер.
Гаврила пока в голове у него не наладилось, смотрел на это отстранено, а когда ветром всю муть из головы выдуло, кряхтя поднялся, и тоже встал у борта.
Паруса, за которыми и кораблей-то еще было не видно, делались все отчетливее. Глаза беглецов еще не различали самих кораблей, но белый цвет парусов постепенно обретал форму, становился прямоугольным.
- Догонят! - сказал кто-то обречено. - Не один так другой…
Барабан под палубой гремел не переставая, но весла вспенивали воду тяжело, словно морские Боги привязали к каждой лопасти по невидимому камню. А у преследователей трудностей вроде и вовсе не было…
То ли ветер им помогал, то ли Боги…
- Боги им, что ли помогают? - жалобно прозвучало за Гавриловой спиной не высказанная им мысль - Моряки там получше… Настоящие моряки… - сердито ответил Марк. Напряжение, с которым он смотрел на паруса, передалось и Гавриле.
- А у нас таких нет?
Марк даже не оглянулся.
- Кто хочет жить, пусть будет готов сменить гребцов, когда те устанут.
- Догонят…
- Может и нет…
- Догонят, - надрывно повторил тот же голос. В голосе не было желания драться. Было только желание поскорее умереть без мучений. - Догонят же…
Марк смолчал, не желая отвечать.
- Догонят - кулаками отмахаемся… - ответил за него Гаврила. - Вон у тебя на каждой руке по кулаку. Думаешь боги их просто так подвесили?
Беглецы разбрелись по палубе. Марк пошел вниз и на корме остался только Гаврила и Мусил. Они молча наблюдали как паруса увеличиваются в размерах, растут, а под ними проявляются корпуса кораблей. Они подошли так близко, что уже можно было увидеть, как на палубе копошатся люди.
Видно было, как преследователи накручивают ворот, словно посреди корабля вдруг образовался колодец, и они задумали через него вычерпать море.
- Что это они? - спросил Гаврила - Сейчас сам догадаешься…
Гаврила и впрямь догадался. Воины отскочили в стороны, а деревянная рама, на которой и укреплены были вороты, подпрыгнула и оттуда сорвалась гроздь камней. Они поднялись в воздух, а потом, став невидимыми на фоне волн, упали в воду.
- Не докрутили.
- Ну и радуйся…
- Пока можно, - невозмутимо согласился Мусил. Гаврила посмотрел на него с удивлением и тот пояснил:
- Я подсчитал. Девять оборотов. Дальше у них не получится…
Те, на корабле и сами это поняли. Барабан там застучал чаще, и оба корабля рывком придвинулись к Гавриле.
- Гляди, гляди…
Там опять закрутили ворот, что-то щелкнуло и здоровенное бревно плюхнулось в воду левее борта.
- Черт! - взвыл Гаврила, - и ответь же нечем!
Безнаказанность преследователей бесила, жгла душу. Они вели себя так, словно знали, что бояться им нечего. Гаврила сжал кулаки, зубами скрипнул. Страха не было - только злость.
- Не боятся они этого, - сказал сзади Марк, озабоченно глядя на то, как весла все реже и реже погружаются в воду. - И как ты тут зубами скрипишь, им тоже не слышно…
Гаврила оглянулся. Не на Марка смотрел - смотрел на палубу. Те, кому корабль принадлежал до них, не поленились, и заставили палубу какими-то бочками, ящиками, закутанными в рогожи.
- Сил нет у гребцов…
- Сил нет? - Гаврила ударил кулаком по борту. - Сил нет терпеть все это!
Он нагнулся, попробовал поднять бочку. Та только чуть приподнялась и легла на место. Гаврила закусил губу. Был выход! Был! И он знал какой именно!