Прекрасно, для тру трейсера залаз по стене с таким обилием архитектурных деталей - одно удовольствие. Аккуратно прикрываю за собой раму, запоминаю уродливую каменную голову рядом с моим окном и лезу вверх. Наконец вот она, крыша. Пробегаю по периметру, облакачиваюсь на баллюстраду и оглядываюсь. Я сейчас только на одном из секторов. Кровли над остальными копусами теряются в тумане. Рядом виднеются громадные шпили, покатые крыши, обитые металлическими листами. Готика, переходящая в гротеск. Чувствуется, неведомые архитекторы и скульпторы оторвались по полной. Да уж, пристрастие Архонта к красоте своеобразно и явно не знает меры.
Открывшийся вид грандиозен и пугающе прекрасен: огромное здание, напоминающее остров, плывет среди багровых отсветов зарниц, прорезающих фиолетовый сумрак. Летучий замок, парящий в бесконечном пространстве. Это можно было бы назвать романтичным, если не внушало бы такой ужас. Тут даже решетки на окнах не нужны: бежать некуда, внизу бездна. Видимо единственный проход сюда - портал.
***
Спуск по стене вниз оказался сложнее: взгляд невольно скользил в Бездну, клубящуюся под ногами. Может что в окна увижу интересного? Надо аккуратно разведать.
Так, вот это интересно: в одном из них в комнате с массивной мебелью маячат две мужские фигуры. Осторожно вглядываюсь: это Архонт и Вацлав. Седовласый князь Тьмы явно в чем-то убеждает парня, тот подходит к окну: на лице мука и растерянность. Он приоткрывает раму, словно ему не хватает воздуха, и разговор становится слышен снаружи.
- Посмотри на себя, сын мой, ты - моя копия, одно из лучших моих творений, - убеждает Архонт, - ты почти так же совершенен, как и я. И, главное, Белослав считает тебя своим сыном. Кларисса спала с нами обоими, но я был первым и зачала она от меня до того, как оказалась в постеле Императора.
- Может ты и дал моей матери свое семя, но Белослав, а не ты, воспитывал меня, признал перед всеми своим сыном. Он учил держаться в седле, драться, стрелять, водить мобили. Он рассказывал о наших славных предках, привил гордость и любовь к Империи, ее идеалам. Его я считаю своим отцом, - с вызовом отвечает Вацлав.
- Молодец, ты смел и решителен, верен своей семье. Я горжусь тобой. Посмотри на себя: властный, умный, красивый - ты наверняка войдешь в историю как выдающийся правитель. Ведь ты наверняка представлял, что сделаешь, когда престол Империи станет твоим.
- Увы, как сейчас выяснилось, я не имею на него никаких прав. Любой, кто увидит нас рядом, поймет кто мы друг другу.
- Об этом знают только ты, я и несколько приближенных, которые заинтересованы в том, чтобы на престоле оказался Темный. Когда ты в первый раз обернулся в демона?
- Подростком. На охоте на меня напал огромный медведь. Мы оказались один на один, без свидетелей. Я разорвал зверя голыми руками. Но тогда я решил, что кровь демонов передалась мне от матери: в ее семье проводили темные ритуалы.
- Нет, увы, она чистокровный человек. Хотя у нее в роду были маги.
- Почему тогда твой выбор пал на нее?
- Ты знаешь, я очень верю в то, что если мужчина безумно хочет красивую женщину, то именно она предназначена Вселенной, чтобы подарить ему достойных наследников. А я желал Клариссу дико, неистово. И она отвечала мне взаимностью. Когда Белослав обратил на нее свое внимание, сперва я потерял рассудок из-за ревности, хотел уничтожить его. Но Империя с Алатырь-камнем - слишком ценный приз. И ради торжества Тьмы я позволил, чтобы моя любовница подарила ему несколько крох своего внимания. Все равно она была к нему равнодушна: Император слишком обычен в своих желаниях, ему не понять всех глубин запретной чувственности. Мы надеялись, что Кларисса станет Императрицей. Тогда она очень быстро овдовела бы и через нее мы бы добрались до власти. Но, увы, увлечение Белослава было мимолетным, вскоре после твоего рождения он выслал Клариссу домой, в ее именье, а сам женился на Илоне. Тебя он всего лишь оставил при себе и признал своим бастардом. Если бы он знал правду! Император благородный человек, но крайне наивный, как все идеалисты.
- Он жив?
- Пока да. Но он заточен на дне Преисподни, а это хуже смерти. Даже я ничем не смог бы ему помочь. Увы, моя власть не простирается настолько далеко. Теперь из прямых потомков Белослава осталась одна Лада.