Оливия присела в кресло. Мягкое, чуть проваленное.
Дом шумел по-своему — тихо, но ощутимо. Старые дома всегда дышат.
Но этот — ещё и слушал.
Они сидели в гостиной, по одной чашке чая в руках, между ними — стол с царапинами от прежней жизни. За окном лениво кружились листья, цепляясь за воздух.
Оливия скользила взглядом по комнате: всё казалось будто в фильтре сепии — чуть выцветшее, впитавшее в себя годы.
— Помнишь, как мы прятались от грозы в том сарае у озера? — спросила она вдруг. — Я тогда чуть не утонула.
— Да. — Шарлотта усмехнулась, но как-то напряжённо. — И потом ты винила в этом меня. Хотя это ты решила переплыть его «на спор».
— Мне казалось, что я должна.
— Ты всегда так думала.
Пауза. Оливия сделала глоток, глядя в кружку.
— А ты… почему осталась? — спросила она, не поднимая глаз.
— Тут всё было. Родители, потом работа… Привычка. — Шарлотта отвела взгляд в сторону. — Я иногда думала уехать, правда. Особенно после…
Она осеклась. Но было поздно.
Оливия подняла глаза.
— После чего?
— После того, как стало... неуютно. — Она отставила чашку. — Люди начали странно себя вести. Замыкаться. Пропадать.
Теперь слова звучали осторожно, как будто она выбирала их не из памяти, а из страха.
Оливия откинулась назад.
— Ты про Софию?
Тишина. Тонкая, хрупкая.
— В том числе, — наконец сказала Шарлотта. — Но не только.
Она встала, подошла к окну. — София была особенная. Тихая, конечно, но видела больше, чем говорила. Иногда я думала, она не здесь живёт. Словно на шаг дальше.
— Ты с ней общалась?
— Мы пересекались. Иногда говорили. Она спрашивала про лес, про то, что я помню из детства. Иногда записывала в свой блокнот… странные вещи.
Про отражения. Про чужие лица в знакомых местах.
— Ты говоришь так, как будто знала, что с ней что-то случится.
Шарлотта не обернулась.
— Может быть, я просто боялась, что случится. В таких местах это чувствуется заранее.
Она обернулась: — А ты?
— Я?
— Когда приехала — почувствовала?
Оливия долго не отвечала. Потом кивнула.
— Да. Сразу.
Тут что-то есть.
И тогда Шарлотта прошептала:
— Оно никогда и не уходило.
Спустя время Оливия вышла из дома, и дверь мягко захлопнулась за её спиной.
Воздух стал гуще. Будто на улице резко сгустился вечер — не по часам, а по настроению.
Свет потускнел, как будто облака сомкнулись прямо над ней, хотя небо оставалось чистым.
Она пошла по тропинке обратно, шаги глухо отдавались в земле. Всё вокруг будто притихло. Даже птицы молчали.
И тут — каркнул ворон.
Оливия резко обернулась. На ветке старого соснового дерева сидела чёрная птица, глядя на неё прямо, без страха.
Глаза — как блестящие бусины, зрачки, наполненные чем-то невозможным. Будто это не ворона, а маска, за которой кто-то наблюдает.
Секунда — и она вспорхнула.
Но прежде чем исчезнуть, на миг зависла в воздухе — и силуэт, вырисованный её крыльями на фоне закатного света, напомнил женскую фигуру. Тонкую, вытянутую, как на том рисунке Софии.
Закат вдруг обрушился на горизонт — вспышкой. Лес на мгновение залился золотым и фиолетовым, и в этом свете между деревьями что-то двигалось. Или ей показалось?
Оливия замерла, вглядываясь.
Ветви раскачивались, но ветра не было.
Тень — вытянутая, почти человеческая — скользнула между стволов и исчезла.
И снова — тишина. Только её дыхание и слабое биение сердца.
Она сделала шаг назад. Пальцы в кармане нащупали что-то твёрдое — ключи. Напоминание: всё под контролем.
Она пошла дальше, быстрее, не оглядываясь.
Позади снова каркнул ворон. Тот же звук, тот же вес.
ОЛИВЕР ДЖОНСОН
Участок находился в старом здании из красного кирпича, с облупившимися ступенями и дверью, которая скрипела, будто протестуя против каждого визита.
Оливия толкнула её и вошла.
Внутри пахло кофе, бумагой и мужским одеколоном. Часы на стене тикали громко, не по-настоящему — скорее как звук воспоминания.
— Байден? — послышался голос из-за стеклянной перегородки.
Оливер Джонсон поднялся из-за стола. Высокий, с резкими чертами, щетиной и внимательным, тяжёлым взглядом.
— Вижу, добралась.
— Добралась, — кивнула она. — Спасибо, что согласились встретиться.
Он жестом предложил сесть.
— Честно говоря, не уверен, чем вы нам можете помочь. Вы ведь теперь консультируете частных клиентов, насколько я знаю?
— В Квебеке — да. Но… я ушла.
— Почему?
Он спросил это без церемоний. Не с интересом, а как будто хотел понять, чем она опасна.