Оливия чуть откинулась назад.
— Это было сложное дело. Последнее. Мальчик. Одиннадцать лет. Его нашли через шесть месяцев. Я работала с родителями, с подозреваемыми… и в какой-то момент поняла, что перестаю отличать собственные мысли от их.
— Не выдержала?
— Я решила, что пора.
Она не отвела взгляда. — Иногда нужно уйти, чтобы сохранить себя.
Он хмыкнул, посмотрел в окно.
— Здесь не Квебек, Байден. Здесь всё медленней. И если что-то происходит — это не разовое преступление. Это трещина в породе. Она копится годами, как давление. А потом…
Он не договорил. Но ей не нужно было.
— Я знаю, — тихо сказала она.
— София Смит. — Он перешёл к делу. — Ушла в лес. Не вернулась. Мы прочесали квадрат, нашли только рюкзак и альбом.
— И картину.
Он нахмурился.
— Картина?
— Та, что осталась в альбоме. Закат и фигура на фоне гор.
— Ну, рисунок. Да. Что с ним?
— Он не обычный. Это — зацепка. У неё был стиль, но это выглядело… как последнее послание. И в этом что-то есть. Нечто знакомое.
Он смотрел на неё пристально.
— Вам кто-то уже что-то сказал?
— Нет.
Пауза.
— Но мне не нужно, чтобы кто-то говорил. Я чувствую это.
Он встал, прошёлся к шкафу, вытащил тонкое досье, бросил на стол.
— Вот всё, что у нас есть. Но предупреждаю: если вы копнёте слишком глубоко — то сами будете нуждаться в консультанте. Тут земля держит всё, что под ней. И не всегда охотно отпускает.
Оливия положила ладонь на досье.
— Значит, мы с ней чем-то похожи.
Оливия села в маленьком кабинете рядом с дежурной частью. Свет был тусклым, от лампы над столом. Бумаги пахли пылью, тонером, чужими руками.
Папка казалась тонкой, но весила странно много — как будто в ней лежало нечто неподвижное, тяжёлое.
Она раскрыла её.
Первая страница — стандартный протокол: имя, возраст, время исчезновения. Фото: София, в профиль, с непокорной прядью у щеки. Глаза смотрели не в объектив, а чуть в сторону — туда, где, казалось, был целый другой мир.
Следующий лист — распечатка с карты. Район, где нашли рюкзак. Лес. Глубокая местность, заросшие тропы.
Затем — список содержимого рюкзака: бутылка воды, шоколад, перочинный нож, альбом, два карандаша.
А потом — скан страницы.
Картина.
Она видела её раньше, мельком, в телефоне следователя. Но теперь — полноразмерный снимок. И вдруг — резкий толчок внутри.
Женская фигура, вытянутая на фоне светящегося неба. Позади — горы, по бокам — деревья, словно они держат её в плену. Но не это сбило дыхание.
В правом нижнем углу — мазок. Почти незаметный, но с определённым цветом: смесь угольного и алого, как запекшаяся кровь. И рядом — символ. Почти случайный изгиб карандаша, но Оливия знала этот жест.
Когда-то, лет в десять, она сама рисовала его на школьной тетради.
Он пришёл к ней после одной ночи — сна или воспоминания. Тогда она думала, что забыла. Что это просто детская фантазия.
Но символ снова здесь.
И это невозможно.
Пальцы дрожат.
Она откинулась назад, закрыла глаза. Перед внутренним взором — флэш:
Тот же символ. Только не на бумаге. А вырезанный на стволе дерева, где-то в лесу. Где она однажды…
Но она не может вспомнить что именно. Только ощущение: страх и голос отца.
"Ты не должна туда ходить. Никогда. Обещай мне."
Оливия резко встала.
Слишком много воздуха в лёгких. Или слишком мало.
Она вышла из кабинета, не попрощавшись. Джонсон что-то спросил, но она не услышала. Только одно пульсировало в голове:
Это не просто совпадение.
София была там, где была я.
Где мне запретили помнить.
Оливия шла по посёлку, и с каждым шагом казалось, что воздух становится гуще. Как будто он запоминал её дыхание, её походку. Как будто сам посёлок узнавал её — и не знал, радоваться ли.
Дороги здесь были всё те же: неровный асфальт, треснутые обочины, скользкие корни деревьев, прорастающие сквозь камень. Дома стояли в два, иногда три ряда — деревянные, с выцветшими ставнями, покосившимися верандами. Где-то пахло костром, где-то — сырыми поленьями, где-то слышался лай одинокой собаки.
Людей почти не было видно, но чувствовалось, что за шторами кто-то стоит.
Здесь всё было связано с природой. Слишком связано. Ветки ели нависали низко, как будто подслушивали. Мох на камнях — будто древняя рукопись, написанная до того, как здесь появились люди.
Она прошла мимо магазина, где когда-то покупала жвачку за монетки. Он всё ещё стоял, но вывеска изменилась. Теперь вместо пёстрого логотипа — тусклое "Продукты" с выцветшей буквой "О". В окне сидела кошка — неподвижная, как статуэтка.