— Я принесу завтра, забыла, — виновато улыбнувшись, я посмотрела ей в глаза.
А я после Нового года заводила тетрадь хоть?
— Завтра суббота, — сухо отрезала она, поправив очки. — Так, мне это надоело!
Я приготовилась ощутить на себе весь тайфун учительского гнева. От внезапного стресса даже под коленкой зачесалось.
— Я передам вашей классной руководительнице, что вы совсем меня не слушаете. Одиннадцать тетрадей на столе, а вас в классе семнадцать. Что это такое?! Нет, а я вот возьму и сейчас пойду. Всем сидеть тихо! – с этими словами она решительно направилась к двери.
Я раскрыла от шока рот.
— Мне хана от мамы.
— Да пронесёт, не волнуйся. Не будет же классная звонить родителям. — сказала Верка и только потом поняла, что выдала какую-то ерунду неправдивую.
— Ты как первый год учишься. – прошипела я в ответ. — Она с ноги сейчас дверь выбьет, потом начнёт жестко жестикулировать и трясти от злости ключами. Все будут смотреть на её мотающиеся ключи как под гипнозом и кивать в ответ.
Улыбка сама поползла вверх, когда влетела она... Людмила. Просто Людмила. Мы называли ее только по имени, и этого было достаточно, чтобы понять – эта женщина способна одним ударом ноги отправить в нокаут не то что бешенного, несущегося на неё, кабана, но и разъяренного медведя.
— А я не поняла... — начала говорить она, и я почувствовала, как у моих одноклассников позвоночники посыпались в трусы от страха. — Где тетради? Почему на вас постоянно жалуются?! А?
Людмила подскочила к столу Елены Викторовны, схватила стопку тетрадей и тут же, словно обжегшись, выпустила ее из рук. Тетрадки, лежащие в самом верху, повалились на пол, разлетаясь в разные стороны.
Пока Людмила визжала, я не успевала глотать ртом воздух. Казалось, еще чуть-чуть, и от ее крика треснут стекла в окнах, а барабанные перепонки лопнут у всех присутствующих.
— Извините, — прервал классную руководительницу низкий мужской голос. Я посмотрела в сторону двери и увидела его. — Можно два стула у вас забрать?
— Ты ещё кто такой? — возмущённо спросила Людмила.
— Женя Всадников. Школу нашу спасает на олимпиадах всегда. — шепнула Елена Викторовна.
— А, поняла. Хоть кто-то учится в этой школе. Увольняться пора, сил моих больше нет. Стулья тебе зачем?
— В актовый зал. Там мест не хватило. — ответил он.
Людмила кивнула, и Женя вошёл в класс. Его взгляд скользнул по рядам парт, выискивая свободные стулья. Мое же внимание было приковано к нему. На нем была светлая рубашка, неряшливо заправленная в темные брюки. Рубашка явно была на размер больше. Но, как ни странно, эта нарочитая небрежность только добавляла ему привлекательности. Он наклонился, поднимая один из незанятых стульев. Ткань рубашки на плечах натянулась, очерчивая рельеф мышц. Я невольно затаила дыхание. Громко сглотнула, а затем поперхнулась воздухом.
Офигеть, какие у него сильные руки! А я всегда думала, что он какой-то худощавый.
Наши взгляды встретились. Время словно замерло. В его глазах я увидела какое-то смущение, возможно, даже удивление. На пару секунд мы застыли, не отрывая взгляда друг от друга. А потом он резко отвел глаза и поспешно направился к выходу, словно испугавшись чего-то. На пороге он споткнулся, чуть не выронив стулья и не упав. Я хохотнула, прикрыв рот рукой.
Такой смешной.
— Аккуратнее! Господи... Убьётся еще парень. — взялась за сердце классная руководительница. — Кто-нибудь вообще знает, что происходит в актовом?
Никто не ответил.
По звонку мы вышли в коридор. На последний урок физкультуры у нас не было никакого желания идти. Меньше всего на свете мне хотелось переодеваться в спортивную форму и бегать круги по залу. Тем более вчера я пропустила тренировку. Тренер, Вадим Юрьевич, еще не знает о моем решении завязать с легкой атлетикой.
— Я сейчас приду, — сказала я Вере.
Она осталась ждать меня на крыльце школы, а я направилась в спортивный зал. Одноклассники строились в линейку, и в этот момент к ним подошел тренер с журналом для отметки посещаемости.
— Вадим Юрьевич, — окликнула его я. — Можно Вас?
Он обернулся, и, увидев меня, его лицо расплылось в улыбке. Знал бы он, что эта улыбка сейчас быстро сползет с его лица. Он приветливо зашагал ко мне навстречу, не подозревая о том, какой разговор нас ждет. В животе все сжалось в тугой узел от волнения.
— Красавица наша, как дела? — Он заключил меня в свои крепкие, но легкие объятия, от которых всегда становилось чуточку теплее. — Куда пропала вчера, Виктория? Ждали тебя, ждали...
— Послушайте, я...
— Нам новые гантели привезли, — восторженно воскликнул он, отстраняясь и указывая на блестящий ряд новеньких, хромированных тяжестей. — Посмотришь? А знаешь, сколько они весят?