— Вадим Юрьевич, не перебивайте, пожалуйста, — вздохнув, попросила я. — Мне и так тяжело такое говорить.
Тренер присел на скамейку. Правильно, пусть сидит. Мало ли что, а вдруг инфаркт долбанёт от моей новости?
— Я подумала и решила, что... Короче, ухожу я.
— Куда? — непонимающе нахмурился он. — Если болит живот, то, конечно, иди. Могла бы и сразу сказ...
— Бросаю спорт, — выпалила я быстро и плотно сжала губы, боясь, что сейчас разрыдаюсь. — Ухожу, тренер. Простите.
Я чувствовала одновременно и острую боль, и какое-то странное, облегчающее освобождение. Казалось, что я сбросила с плеч огромный груз, но при этом потеряла что-то очень важное, неотъемлемую часть себя. Развернувшись, я поспешила к выходу, стараясь не смотреть в глаза Вадиму Юрьевичу. Он несколько раз окликнул меня, но я боялась остановиться, боялась обернуться. Боялась, что поведусь на его слова о моём почти достигнутом успехе, о перспективах, которые меня ждут, и передумаю. Нет... Я не вернусь. Ни за что. Он поймёт меня. Со временем простит.
Тренер считал меня своей второй родной дочерью. Никогда не забуду, как он кричал на меня, когда я сдавалась, когда мне казалось, что больше не могу, что сил совсем не осталось. А он всегда знал, как найти нужные слова, как заставить меня двигаться дальше. Теперь всё это осталось позади: и одиночные пробежки по залу, и изнурительные подтягивания на турнике, и бесчисленные отжимания до дрожи в руках. Всё кончено.
Смахнув слёзы с щёк, я вышла из школы. Вера что-то увлеченно напевала себе под нос. На моё заплаканное лицо она, к моему удивлению, никак не отреагировала и даже не спросила, куда я пропадала.
***
Я лежала на кровати и ела апельсины. В детстве врачи обнаружили у меня сильную аллергию на них. Но с возрастом организм преподнес сюрприз: аллергия словно передумала меня мучить, переключившись с апельсинов на более коварную цель – мандарины. Теперь даже крошечная долька этого фрукта грозила мне мучительным зудом и покраснением.
Сколько помню, папа всегда наносил какую-то мазь на покраснения на моих руках. Что делала мама?
Вероятно, она в это время охотилась за очередной модной новинкой, бездумно курсируя между бутиками. Мама всегда жила в своём, отдельном от меня мире, где главным приоритетом была её внешность и светские развлечения. Она словно забыла о существовании дочери, поглощенная бесконечной погоней за ускользающей молодостью и вниманием окружающих.
— У нас гости, — без стука зашла мама в мою комнату. — Вика, что у тебя тут происходит? Ужас... — прошептала она с наигранным ужасом, окинув комнату брезгливым взглядом. Разбросанные книги, валяющаяся одежда, огрызки апельсинов – всё это вызывало у неё приступ. – Быстро приберись, приоденься и выходи. Там Кирюша ждёт. И учебник захвати, – добавила она, словно спохватившись, и наконец-то покинула мою обитель.
Кирюша...
Ах, да. Что же надеть? Юбочку? Или, может, сразу ничего, чтобы шокировать всех?
Схватив тарелку с апельсиновыми дольками, я со всей силы швырнула её об пол. Осколки и брызги сока разлетелись по комнате, словно маленькие оранжевые взрывы. Мои пальцы вцепились в подушку, я избивала её до полусмерти, пока из распоротого шва не посыпались перья.
Он говорил, что я мальчишка в женском обличье. И, видимо, был прав. Внутри меня бушевал бунтарский дух, отвергающий все эти девичьи штучки и условности. Распахнув дверцы шкафа, я выудила оттуда свои любимые чёрные спортивные штаны и просторную толстовку с дерзким изображением черепа. Стерла тушь с ресниц. Взъерошила волосы, придав им неаккуратный вид. И почему я должна прихорашиваться? Почему маме так важен мой внешний вид? Словно она выставляет меня на продажу, как ценный товар. Но я – не товар.
Кирилл сидел на кухне. Бледно-голубая рубашка, зачесанные волосы, безупречные манеры – воплощение идеального жениха. Он неспешно потягивал чай. Мой любимый чай. Со вкусом манго. Я очень ревнива по отношению к тому, что люблю, поэтому готова была разбить кружку об его голову.
Мама сидела рядом с ним, не переставая одаривать его блистательной улыбкой. Её глаза сияли от гордости за свою проницательность.
– Мам, ты ещё и моё печенье предложи ему, а то вдруг оголодает, – процедила я сквозь зубы, стараясь скрыть клокочущую внутри ярость. – Не буду вам мешать, меня Вера пригласила погулять. Вернусь поздно, пока!
Реакцию Кирилла было легко предугадать. Он ничуть не расстроился от моего поведения. Наоборот, в его глазах мелькнула злобная усмешка. Он прекрасно понимал, что я стараюсь избегать его. Если бы не мама, я бы давно выставила его за порог.