— А ну, подожди! — прикрикнула она. — Некрасиво так уходить, когда к тебе гости пришли.
Я резко обернулась, прожигая её взглядом.
— Это твой гость. Я его не звала, — грубо бросила я.
Пока она, ошеломленная моей дерзостью, подбирала слова, я нагнулась и принялась протирать влажной салфеткой и без того чистые кроссовки. Я вычищала их медленно, стараясь не смотреть на мать.
— Так, ты никуда не пойдешь! — мама обошла меня и встала перед дверью, преграждая выход. — Разувайся.
— Нет.
— Что значит "нет"?
— То и значит. Мам, я понимаю, к чему ты клонишь, так что не стоит притворяться. Хочешь, чтобы я начала встречаться с ним? С этим индюком? Не дождешься! Без любви отношения невозможны. Скажи, а ты папу хоть любила когда-нибудь, или замуж вышла только из-за его толстого кошелька?
Я сама от себя не ожидала такого взрыва. Слова, копившиеся годами, вырвались наружу с яростью вулкана. Мама буквально закипела от обиды, её обычно бледные щеки вспыхнули нездоровым румянцем.
— Я люблю твоего отца! — вспыльчиво произнесла она.
— Оно и заметно.
Её рука взлетела вверх молниеносно. Я даже не успела среагировать, как ладонь мамы больно обожгла моё лицо. Резкая боль пронзила щеку, заставив меня отшатнуться от неожиданности. Сердце бешено заколотилось в груди, а по коже побежали ледяные мурашки.
Меня ударили... впервые...
Первая пощечина от родного человека. От мамы. Женщины, которая должна любить и защищать.
— Доченька, — прошептала она, и я заметила, как в её глазах появились слезы. – Дочь, прости, я...
— Не нужно, — перебила я, до сих пор держась за горящую щеку. Боль была не только физической, но и душевной. – Не нужно, не говори ничего.
Я не дала ей шанса оправдаться. Сорвавшись с места, я пронеслась мимо неё и распахнула входную дверь. А она и удерживать не стала. Я бежала вниз по ступенькам, не сдерживая потоки слез. Комок в горле мешал дышать, каждое движение причиняло боль. Что-то засело глубоко в груди. Обида. Жгучая обида. Трудно вздохнуть. А потом коснулось сердца. Обида. Обида. Обида.
Чужой человек для нашей семьи сидит сейчас на кухне и пьёт чай, пока я бегу по дорожке. А мать ещё и извиняется небось перед ним за мой концерт.
Прости, тренер, что не смогу вернуться, но спасибо, что сказал мне: «Однажды спорт спасёт тебя. Вечерние пробежки ещё никому не помешали»
Я бежала долго, не останавливаясь ни на секунду. Растирала опухшие от слез глаза, стараясь хоть что-то видеть перед собой. В боку кольнуло острой болью, но даже тогда я и не подумала сбавлять темп. Уличные фонари тускло светили в лицо, отбрасывая длинные, дрожащие тени. На детских площадках никого уже не было, только пустые качели скрипели под порывами ветра. Свет в окнах квартир постепенно исчезал, погружая город в полумрак.
Я стояла посреди совершенно незнакомого района, окруженная тишиной и темнотой. Совершенно одна. Зачем ноги привели меня сюда?
Глава 6. Предпочтения меняются
Женя
Амулет.
Магический шар.
Череп ворона.
Я мог обойтись и без этого, но всё должно выглядеть бесподобно и правдоподобно, чтобы даже самый закоренелый скептик поверил в происходящее. Чем больше меня доводил Кирилл, тем сильнее я верил в свою безумную идею. Атрибуты, конечно, не мои. Магический шар я одолжил у старого антиквара, а череп ворона... его я нашел на чердаке заброшенной церкви – место жуткое, но атмосферное. А вот амулет... Амулет я взял у нашей местной цыганки. Никто в городе не знал, правда ли она видит будущее, как утверждала, но рискнуть и узнать, что меня ждет, я все же решился.
Цыганка, имя которой я боялся даже произносить вслух, встретила меня в своём доме, пропахшем ладаном и сушеными травами. Она, не говоря ни слова, указала на потертый, дубовый стол, покрытый паутинной и заваленный картами Таро. В два счёта она разложила их веером. Карты были старые, с поблекшими рисунками.
— Тяни карту, — сухим голосом сказала она, словно не просила, а требовала.
Не долго думая, я вытянул ту карту, что лежала в самом начале справа. Она усмехнулась, что не добавило мне оптимизма. Её огромные, массивные кольца на руках, украшенные тускло поблескивающими камнями, бились друг об друга, издавая приглушенный звон, а кольцевые серьги мотались из стороны в сторону.
По её безмолвной просьбе я вытянул еще порядком четыре карты, наугад.
— Крыса, — вдруг смеясь, произнесла она, глядя на последнюю вытянутую мной карту.
Не понял. Смотрит на меня. Я крыса, что ли?