— Я понимаю, что я для тебя чужой человек, практически незнакомец, но ты можешь мне рассказать. Если тебе тяжело, выговорись. Не бойся, мне тайну-то выдать некому. Кроме Сени, конечно. Он у меня болтливый, как старая бабка на лавочке.
— Прямо таки некому? — с прищуром и лукавой улыбкой на лице спросила девушка.
Я кивнул.
— Меня мама ударила, — призналась она. — Влепила такую жесткую пощечину, что... Что искры из глаз посыпались. Мы поссорились. Я ушла из дома. А дальше вот... Иду с тобой.
О, Боже...
Только не плачь. Пожалуйста, не плачь.
Её плечи вздрогнули. Та слеза, скатившаяся по её щеки, была для меня самой громкой за всю жизнь. Она плакала тихо, без всхлипов и истерик, но я, казалось, слышал крик. Тот крик, который не вырвется наружу из-за комка в горле.
Я остановился, аккуратно положил руку на её спину и прижал к себе. Это стало моим первым открытием в общении с девушками. Ой, девушкой. Я никакую другую, кроме мамы и сестры, не обнимал до неё.
— Я понимаю твою боль, — шепотом произнес я, не зная, что ещё сказать.
Она стала рыдать сильнее, теперь уже не сдерживаясь. Сжимала в кулачках мою рубашку. Оттягивала её и тут же отпускала.
Я положил ладонь ей на голову и начал нежно поглаживать по волосам. Какие же они шелковистые и мягкие... Словно струящийся водопад. Вся она такая изысканная, утонченная. Как дорогая фарфоровая куколка, которую боишься сломать одним неловким движением.
— Послушай, твои родители, наверняка, переживают. Неважно, что произошло, но тебе нужно вернуться домой. Я тебя провожу. Хочешь, вызову такси, так будет быстрее и теплее.
Она кивнула, по-прежнему прижимаясь ко мне всем телом, и обвила мою талию руками.
— Я живу в том доме. Видишь, там зеленое окно. Тьфу, — встряхнула Вика головой, пытаясь смахнуть остатки слез. — Свет горит зеленым. Это моя комната. Дойти всего две минуты.
— Но ты выглядишь очень уставшей.
— Да? — шмыгнула она носом.
— Хочешь спать?
— Ну... Хочу.
Я быстро подхватил её на руки, Вика аж вскрикнула.
— Клади голову на плечо и закрывай глаза. Я донесу тебя до квартиры
— Это ты так хитро хочешь узнать номер моей квартиры? — хихикнула она. — Умно. Я же говорила, по тебе видно, что ты умный. Не тяжело?
Я слегка улыбнулся и не стал отвечать на этот глупый вопрос.
И не буду даже прикидывать, сколько ты весишь. И тебе не советую загоняться по поводу веса.
Её тело ослабло, одна рука соскочила с моей шеи и повисла в воздухе. Реально уснула, что ли?
Глава 7. Благородный мужчина
Виктория
Его крепкие руки держали меня, несмотря на моё притворство. Я изображала спящую, стараясь не выдать себя дрожащими ресницами. Он не положил меня на ближайшую лавочку, чтобы хоть немного передохнуть. Не пытался разбудить. Вместо этого, Женя продолжал нести меня на руках. Изредка подсматривала, куда мы движемся. А вдруг он не домой меня несёт?
Я ловила себя на мысли, что мне нравится его запах. Женя пахнет как-то необычно, но очень приятно. Что-то между дорогими ароматическими свечами с нотками сандала и свежестью морского бриза. А ещё как книга. Да, как новая книга, которую только что высвободили из плёнки. Раскрыли на первой странице, поднесли к носу и жадно вдохнули этот блаженный аромат свежей типографской краски и хрустящих страниц.
Он пахнет как уют. Когда вечерами сидишь на подоконнике, укутавшись в тёплый плед, и смотришь на огни большого города. В комнате тихо играет любимая музыка, но ты не вслушиваешься в слова песен, а просто наслаждаешься моментом.
Он пахнет крысой.
Что?! Я правда так подумала сейчас?
Когда я нашла её, то внимательно принюхалась к ней. От крысы исходил странный, но узнаваемый запах мужского парфюма. Я ещё тогда удивилась. Откуда? А теперь мне стало как-то не по себе.
— Вика, — позвал Женя. — Просыпайся. Ты меня слышишь?
— А? — скорчив сонное лицо, ответила я.
Он облегченно выдохнул, и я почувствовала, как его руки, до этого крепко державшие меня, ослабли. Я и не заметила, как он успел посадить меня на лавочку возле самого подъезда моего дома.
— Спасибо, что доставил до места. — искренне улыбаясь, произнесла я.
Женя одарил меня такой же глуповатой и растерянной улыбкой, словно не знал, как себя вести. Сделал пару нерешительных шагов назад. Его светлые волосы, непослушно выбиваясь из прически, колыхались из-за ветра, лезли ему прямо в глаза.
— Я тогда пойду, — он неловко поправил волосы, зачесав их назад. — Приятно было пообщаться, Вишенка.
— Вишенка? — переспросила я, удивлённо приподняв бровь. Так в детстве меня называл только папа.
— Да. — протяжно ответил Женя.