Домой я шёл, отключив наушники. Не хотел слышать ничего, кроме эха ее голоса в своей голове. Каждое слово, смех Вики отдавались во мне приятной дрожью. И, наверняка, выглядел как полный дурак, растянув губы в идиотской улыбке.
Уже почти у самого подъезда меня окликнули:
— Парень, стой!
Насторожившись, я подчинился. Остановился и огляделся по сторонам, пытаясь понять, кто нарушил мою идиллию.
— У тебя зажигалки не будет? — не то чтобы приветливо, а скорее грубовато, спросил незнакомец, надвинув капюшон на лицо, скрывая свои черты.
— Нет. Не курю. — коротко ответил я, поворачиваясь к нему спиной.
И уже приготовился приложить ключ к домофону, но он выскользнул из руки, звякнув о бетон. А затем по спине полоснула жгучая боль. Меня отбросило к холодной железной двери подъезда, как тряпичную куклу. Тот парень, словно обладающий нечеловеческой силой, прижал меня щекой к шершавой поверхности одной лишь рукой, а затем нанес удар в бок. Я невольно поморщился от резкой боли.
— Нет у меня зажигался, что пристал? — прошипел я и выдавил усмешку. — Искать будешь?
— Заткнись, придурок. Ты вообще знаешь, чью девушку до дома проводил, м?
— Свою?
Кто этот тип и чего он добивается?
Удар не заставил себя долго ждать. Мне разбили нос прямо о стену. Было невыносимо больно, но я по-прежнему не понимал, кто этот псих и что ему нужно от меня.
— Не смей даже смотреть на эту девушку больше, понял?! Она занята. Не твоя. И твоей никогда не будет! — злобно прорычал он, словно зверь, защищающий свою территорию, а после оттолкнул меня от стены и напоследок пнул ногой в спину.
— Выродок... — пробубнил я.
Разглядеть его лицо в темноте я не смог, да и возможности мне не предоставилось. В моем районе уличные фонари светят хорошо и ярко лишь по большим праздникам, например, на Новый год, когда все вокруг должно быть украшено и сиять. В остальные же дни царит вечный полумрак, и можно легко перепутать все, что угодно: кошку, перебегающую дорогу, с грязным пакетом, валяющимся на тротуаре.
Подняв с земли очки, я с облегчением отметил, что чудом избежал встречи с осколками. Оправа поцарапана, но линзы целы.
Оказывается, у Вики завелся полоумный поклонник, готовый начистить физиономию любому, кто осмелится приблизиться к ней. Что ж, я тоже не из робких.
Всю ночь, ворочаясь в постели, я пытался понять, кто мог так поступить. Кто этот отморозок, возомнивший себя защитником Вики? И только под утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в шторах, в сознании всплыла деталь: татуировка в виде полумесяца на запястье напавшего. Тут же вспомнилось предсказание цыганки: "Луна спасёт тебя." Если она говорила про Кирилла, то каким боком он меня спас? Он чуть не убил меня прямо возле моего же дома!
И что, чёрт возьми, этому отморозку нужно от Вики? Она не могла быть его девушкой. Просто не могла. Я же своими глазами видел, как он вздыхал по Лизе.
Схватив телефон, я написал Сене.
От Жени:
«Прикинь, наш дебил, Кирилл, нос мне разбил возле подъезда.»
От Сени:
«ЧЕГО???? Ты в порядке? Что я пропустил?»
От Жени:
«Я проводил Вику домой и пошёл к себе. Этот дебил приложил меня лицом к подъездной двери. Короче, я бешусь сейчас. Хочу ему врезать.»
От Сени:
«Засунем его в психушку?»
От Жени:
«Он назвал её свой девушкой! СЕНО, ЭТО КРАСНЫЙ УРОВЕНЬ ЗЛОСТИ.»
От Сени:
«Он совсем чокнутый? Всё, отбой. Завтра решим, что с ним делать.»
На часах было семь утра. Обычно Сеня ждал меня возле светофора, но сегодня он решил не терять времени и заявился прямо ко мне домой. Видимо, его распирало любопытство и желание узнать все подробности.
— А откуда он знает, где ты живешь? — спросил друг.
— Есть подозрения, что он следил за нами. Ничего не понимаю, — потер я нос рукой, чувствуя под пальцами приклеенный пластырь. — Я видел Вику вчера на набережной. Она была какой-то грустной. Сказала... — я замолчал, не желая делиться истинной причиной её печали.
— Что сказала? — настаивал Сеня.
— Ничего особенного. Короче, про Кирилла вообще речь не заходила.
Я посмотрелся в зеркало, висевшее в раздевалке. Поменял пластырь на носу и поправил воротник рубашки, пытаясь придать себе более уверенный вид. Не знаю, почему, но этот пластырь, как ни странно, не портил, а даже добавлял какой-то брутальности моему лицу.
Мы решили, что не оставим выходку Кирилла безнаказанной. Наш план по доведению его до белого каления только начинался.
Первое, что мы сделали - это спрятали его сменную обувь в туалете. Сеня своим сдавленным хохотом чуть нас не сдал. Ему всегда было сложно сдерживать эмоции.