— Здравствуйте, — бодро поприветствовала учительница литературы. — Давайте по-быстрому с вами отметимся, чтобы не терять время.
Она начала перечислять фамилии из классного журнала, пробегая взглядом по лицам учеников. Когда она дошла до Кирилла Абросимова, её взгляд задержался на строчке. Она нахмурила брови. На самом деле Кирилл редко пропускал школу, всегда был пунктуальным. Но сегодня его отсутствие выбивалось из привычной картины.
— Может кто-то знает, где Абросимов? — спросила она, обводя взглядом класс.
Наступила тишина, которую нарушил ехидный голос одноклассницы:
— Сменку ищет свою. Говорит, что украли.
— Я в туалете видел какую-то обувь, обмотанную бумагой. Не его случаем? — заржав, произнес Никита.
Мы с Сеней держались из последних сил, стараясь не выдать себя. Мои губы дрожали от сдерживаемого смеха, а Сеня, казалось, вот-вот лопнет от напряжения.
— Так! Всем тихо! Я сейчас приду. – резко оборвала шум Ольга Валерьевна. На её лице читалось крайнее недовольство.
Учительница покинула класс. Я кивнул Сене, давая ему знак. Мы договорились действовать быстро, пока она не вернулась. Через несколько секунд мы уже выскользнули из класса и направились к туалету. Приблизившись к двери, я услышал яростные вопли Кирилла, разносящиеся по коридору.
Обидно, конечно, ничего не скажешь, когда твои дорогие кроссовки, предмет зависти половины школы, окунули в грязный унитаз... Да еще и обмотали туалетной бумагой.
Кирилл, захлебываясь от ярости, жаловался отцу по телефону, как маленький ребенок, потерявший любимую игрушку. Говорил, что больше не может оставаться в этой "гребаной школе", что его все ненавидят и унижают. Он даже заикнулся о переводе в другую школу, желательно сразу в Америку, подальше от всех этих "недоумков".
Куда собрался? Мы же только начали нашу игру. А лучшие партии, как известно, разыгрываются до самого конца.
— Да не хочу я доучиваться в этой школе! Пап... Ты слышишь, что я говорю? Не хочу! Здесь одни идиоты! — выкрикнул Кирилл, его голос дрожал от истерики, и в порыве гнева швырнул телефон в стену. Раздался громкий треск разбившегося экрана.
Я следил за ним из-за угла, пока Сеня, стоявший рядом, невозмутимо доедал свой пирожок с яблочным повидлом, как будто ничего особенного не происходило. Я как знал, что придется большую часть работы взять на себя.
Сеня доел пирожок, вытер крошки с губ и повернулся ко мне. В его глазах плясало озорство. Мы тихо прокрались в туалет, стараясь не привлекать внимания разъяренного Кирилла. Этот амбал сидел на полу, уткнувшись лицом в ладони, и что-то неразборчиво бормотал.
Мы переглянулись, обмениваясь безмолвными сигналами. Сеня быстро достал из своего бездонного портфеля заранее приготовленный баллончик с краской. Я же занялся "уборкой" - аккуратно собрал остатки разбитого телефона Кирилла и положил их в мусорное ведро. Сеня, как опытный граффити-художник, ловко орудовал баллончиком, распыляя краску. На белой стене начали появляться жирные, размашистые буквы, складывающиеся в крупную надпись: "Здесь был Абросимов – король унитазов!". Сеня, закончив, отошел на шаг, оглядывая свое творение.
Работа была выполнена быстро, почти профессионально, и, что самое главное, дерзко. Мы тихо выскользнули из туалета. Вернувшись в класс, мы с невозмутимым видом заняли свои места. Ольга Валерьевна была занята объяснением материала по тригонометрии, и никто, казалось, не заметил нашего кратковременного отсутствия. По крайней мере, я на это надеялся.
Вскоре в класс ворвался красный от ярости Кирилл. Он, задыхаясь, что-то шептал своему дружку и нервно тряс ногой под партой.
Сеня, невозмутимо листая учебник, еле заметно улыбнулся. Я же, напротив, ощутил легкую тревогу. И не зря.
— Медведкин и Всадников вас к директору вызывают. – прочитала учительница сообщение, пришедшее на её телефон. – Что опять в вашем классе происходит? Идите быстрее, Пётр Степанович не любит ждать.
Кирилл с Ромой, похоже, стали догадываться. Плохо. Это очень плохо.
Директор, Степаныч, был огромным мужчиной с громовым голосом. В его кабинете всегда пахло табаком и строгими выговорами.
– Кто это сделал?! – проревел он, обводя нас тяжелым взглядом. Его брови сошлись на переносице, образуя глубокую морщину. – Кто написал эту мерзость в туалете?! Немедленно признавайтесь!
Помимо нас с Сеней в кабинете были ещё два парня.
– Хорошо, – процедил директор, – будем разбираться по-другому. Никто не выйдет из этого кабинета, пока виновник не признается!