Он явно не хотел тратить свое драгоценное время на разборки с подростками, но прекрасно понимал, что если сейчас спустить эту ситуацию на тормозах, то завтра вся школа превратится в полотно для граффити и площадку для выяснения отношений.
Напряжение в кабинете стало ощутимым физически. Я чувствовал, как пот стекает по спине. Сеня сидел рядом, абсолютно спокойный, словно происходящее его совершенно не касалось. На его лице не было ни тени волнения. Я украдкой бросил на него взгляд, пытаясь понять, что у него на уме, но он даже не посмотрел в мою сторону, продолжая сохранять маску невозмутимости.
– Я знаю, кто это сделал, – прошептал парень, глядя в нашу сторону.
Он сделал несколько судорожных вдохов и, вытянув руку, указал пальцем... прямо на Сеню.
– Это он! Я сам видел, как он выходил из туалета с баллончиком в руке! Он пытался спрятать его за спиной, но я все заметил!
– Это ложь, – сказал Сеня спокойным, ровным голосом. Его невозмутимость поражала. – Я был в классе.
Парень, воодушевленный поддержкой директора, насел на Сеню, как цепной пёс:
– Нет, ты врешь! Я видел тебя!
Сеня усмехнулся.
– У тебя нет доказательств. Твои слова ничего не значат.
– У меня есть свидетель! – торжествующе воскликнул парень. – Денис видел, как ты выходил из туалета! Скажи, Денис, ты же видел?
Взгляд всех присутствующих обратился к Денису, забитому и робкому мальчику. Он, ощущая на себе давление тяжелого взгляда Петра Степановича, неуверенно, еле заметно кивнул головой. Его лицо было бледным, как полотно.
Казалось, все кончено. Сеня попался. Ситуация складывалась против нас. Но Сеня, совершенно ничего не стесняясь, словно находился не в кабинете директора, а на перемене, достал из своего портфеля пирожок! Он что, собирается есть прямо сейчас, в такой напряженный момент?! Я был в шоке.
– Уважаемый Пётр Степанович, – произнес он, откусывая пирожок. – Я не был в туалете, потому что доедал свой любимый пирожок. Я не расставался с ним ни на секунду.
Директор нахмурился. Он явно не ожидал такого поворота событий. Эта аргументация была настолько абсурдной, что он даже растерялся.
– Ты хочешь сказать, что пирожок – твое алиби? – скептически спросил он.
Сеня кивнул, продолжая жевать.
– Именно так. Я готов поклясться, что ни на секунду не выпускал его из рук.
– Ладно, – вздохнул директор, чувствуя, как его авторитет тает на глазах. – Разбирайтесь сами. Но чтобы я больше не слышал о подобных инцидентах! Все свободны.
Мы вылетели из кабинета директора и, отойдя на безопасное расстояние, сразу стали угарать.
– Что это было? – спросил я, не в силах сдержать смех. – Ты действительно думал, что пирожок тебя спасет?
Сеня улыбнулся своей фирменной улыбкой.
– Конечно. Люди верят тому, что видят. А видели они, как я ем пирожок. Этого достаточно. В психологии это называется эффект очевидца. Главное – создать правдоподобную картину.
Он выбросил остатки пирожка в урну, брезгливо скривившись.
– Фу, тошнит уже от них. Каждый день одно и то же повидло. И вообще, ты лучше бы "спасибо" сказал, я наши задницы прикрыл.
– Спасибо, придурок. – потрепал я его по волосам. – Ты гений абсурда. Но в следующий раз, пожалуйста, придумай что-нибудь поумнее.
Глава 9. Чёртова вечеринка
Виктория
«Обычно меня все хотят, но сегодня как обычно.»
Мама с самого утра вытащила меня из дома по магазинам. Нам выслали пригласительное на день рождения Кирилла. Моя семья, а особенно мама, воспринимала такие события не просто как дружеские посиделки, а как возможность продемонстрировать свой статус и "полезные связи". Отказаться от этого было просто невозможно.
Уже через час мы стояли перед сияющим фасадом огромного торгового центра, возвышавшегося в самом сердце города. Мама, вооружившись картой, которую папа предусмотрительно пополнил суммой, превышающей сто тысяч рублей, повела меня вглубь лабиринта бутиков.
Мы переходили из бутика в бутик. Платья струились водопадами шелка, блузки соблазняли тончайшим кружевом, туфли сверкали бриллиантовыми россыпями. Каждая вещь подвергалась дотошному, почти хирургическому анализу. Мама крутила меня перед зеркалами, словно скульптор, оценивая каждый миллиметр ткани, каждый изгиб и складку. Она цокала языком, хмурила брови и, наконец, выносила свой вердикт. Казалось, что мы намерены скупить все самое дорогое и блестящее, что только смогли найти на витринах. "Ты должна выделяться!" – твердила она с блеском в глазах.
Я чувствовала, как постепенно превращаюсь в манекен, в безмолвную куклу в руках опытного кукловода. Мои собственные желания и предпочтения никто не учёл.
К концу этого изнурительного марафона мои руки буквально отваливались от тяжести пакетов. В голове гудело от обилия цветов, тканей, фасонов и, конечно же, астрономических цен. Мы купили мне полупрозрачное платье, расшитое вручную бисером, которое стоило больше, чем мои расходы за год. К нему прилагались туфли на шпильке такой высоты, что я чувствовала себя акробатом, балансирующим на канате. Завершала ансамбль крошечная сумочка, усыпанная стразами. В неё помещалась только губная помада и телефон.