На полу, прямо в его комнате, была идеально вычерченная звезда Сатаны. И это было только начало кошмара. В самом центре пентаграммы, как чудовищный трофей, лежал череп! Настоящий, мать его, череп!
– Да быть не может, – усмехнулся парень. – Я, наверное, перебрал.
Он отчаянно протёр глаза, надеясь, что это болезненная галлюцинация. Но кошмар оставался на месте, обретая все более четкие и жуткие очертания.
Кирилл обошел звезду и осторожно присел на край кровати. Комнату наполняли отблески красных и черных свечей, расставленных по периметру звезды. Символы, нацарапанные на стенах, непонятные руны. Но больше всего ужасала красная, густая жидкость, щедро разлитая вокруг черепа.
Кровь? Неужели это человеческая кровь? Неужели кто-то... кто-то совершил здесь ритуал? На него навели порчу? От этих мыслей по спине пробежал табун мурашек.
Чтобы не поддаться панике и не свалиться в обморок, Кирилл инстинктивно схватил простынь. Намотав её на руки, словно импровизированные перчатки, он, зажмурившись, принялся убирать жуткие элементы непонятного обряда. Он никогда не считал себя суеверным человеком. Но увиденное повергло в шок даже его, парня, который смотрел самые изощренные фильмы ужасов с циничной улыбкой на лице. В этот раз улыбаться не хотелось. В этот раз хотелось кричать. Но страх парализовал его, заставляя молча и методично оттирать пол.
Глава 12. Каблук, но зато какой туфельки!
Женя
Сеня, сияя от гордости, показал мне видеоотчет о проделанной работе. Его инсталляция на полу Кирилла поражала воображение. Парень явно пересмотрел тонну мистических фильмов и хорроров. Нужен особый талант, чтобы так атмосферно разложить все эти жуткие атрибуты. Вот бы посмотреть на лицо Кирилла в этот момент, когда он увидел череп. Представляю, как его обычно самоуверенная маска вдруг трескается под напором ужаса, глаза расширятся до неимоверных размеров, а по спине, несомненно, бегут мурашки. О, я просто мечтал увидеть это собственными глазами! Искренне надеюсь, что я не зря копался на заброшенной церкви, и от пережитого шока Кирилл забился под одеяло с головой, дрожа всем телом, а его сон наполнился дикими, не поддающимися описанию кошмарами.
— Расскажите что-нибудь, — Вика устало вздохнула и, сбросив туфли, поджала ноги под себя. — Ну, правда, скучно как-то ехать в этой гробовой тишине. Хоть что-нибудь...
Она одернула вечернее платье. Казалось, оно стесняло её движения, как дорогая, но тесная клетка. Тогда, на набережной, я видел её настоящую. В старой, выцветшей толстовке на пару размеров больше, с растрепанными ветром волосами она выглядела настоящей, живой. От неё исходила неподдельная свобода, которой сейчас не было и в помине.
— Могу рассказать про выдру, — предложил я, чтобы развлечь её.
— Странно, но давай! — удивилась она, слегка приподняв бровь.
— Про камушек? — спросил Сеня, зная эту историю.
— Да, — подтвердил я. — В общем, у каждой выдры есть свой любимый камень. Она не просто находит его, а тщательно выбирает, пока не найдет тот самый, идеальный. И бережно хранит его на протяжении всей жизни. Потеря этого камушка может стать настоящей катастрофой для выдры.
Поняла ли она, что является для меня тем самым драгоценным камушком?
— То есть, выдра может умереть, если потеряет его? — расстроилась Вика. — Это слишком грустно.
— Может, и не умрет, но ей будет очень, очень грустно. Представь, потерять то, что тебе дороже всего на свете... Ладно, расскажу другую историю, — попытался исправить ситуацию я. — Про дельфинов. Знаешь ли ты, что они дают имена друг другу? Каждый дельфин имеет свой уникальный свист, неповторимую комбинацию звуков, которая является его именем. Это как отпечаток пальца, только в звуковом формате. Когда дельфины встречаются в огромном океане, они обмениваются этими свистами, чтобы узнать друг друга, поприветствовать, подтвердить свою идентичность.
— Это так мило! – воскликнула Вика.
— А что, если дельфин забудет свое имя? Или его кто-нибудь украдет? Представляю себе, дельфинья амнезия!
Я бросил на Сеню испепеляющий взгляд. Шут гороховый, блин...
— Не знаю, — пожал плечами я. — Наверное, это было бы очень неприятно. Но, думаю, такое случается редко. Дельфины очень умные существа. У них отличная память.
Может быть, она все-таки поймет, что я пытаюсь ей сказать, даже через эти неуклюжие истории про животных.
Я смотрел на Вику, и сердце наполнялось теплом. Она так увлеченно рассказывала про жирафов, про их длинные шеи, про то, как они едят листья с высоких деревьев, что мне стало спокойно и захотелось спать. В её голосе звучала такая нежность, что я почувствовал себя в безопасности, как в детстве, когда мама читала сказки перед сном. В её компании было нереально уютно, как будто мы сидели не в машине, а у камина. Честное слово, я бы завалился прямо сейчас на её колени, закрыл глаза и крепко заснул.