— Дурачок ты, Жень. Я скунса принесу и засуну в портфель тому, кто посмеется над тобой. И не сомневайся во мне. Я сделаю, как сказал, — заверил Сеня и положил руку на моё плечо. — Пойдём домой, найдётся твоя крыса.
— А уроки?
— Господи... — закатил глаза друг. — Прогуляешь раз в жизни, ничего с тобой не случится.
Есть только один плюс в том, что я потерял своего питомца — больше некого прятать от мамы. Однако я ощущал острую необходимость найти её и как можно скорее вернуть домой. Она голодная, ей холодно. Где она прячется? А если её уже нашли и убили?
Я встряхнул головой, отбросив плохие мысли.
Крыса никогда не предавала меня, почему же сбежала в этот раз?
Глава 2. Плохой репетитор
Вика
Десять.
Одиннадцать.
Двенадцать...
Я разжала кулаки и мягко приземлилась на мат. В спортивном зале снова проходили совмещённые занятия. Параллельный класс отличался от нашего: их спортсмены были чуть выше, чуть быстрее, чуть сильнее. Много раз мы проигрывали им в спортивных играх.
— Вы записали? — кивком указал на специальный журнал тренер. — Виктория сделала тринадцать чистых подтягиваний. Записали?
Я посмотрела на судью, который озадаченно потёр подбородок. Его лицо было серьёзным, но в глазах проскальзывала небольшая усмешка.
— Последнее подтягивание вышло неудачным, — произнёс судья, и в моей груди защемило от злобы. Кровь прилила к лицу, словно флакон с краской, готовый взорваться.
— На минуточку... — вторглась я в разговор резко и уверена. — Вы не видели даже, как я подтягивалась! Я всё время смотрела на Вас. Вы, судья, отвернулись в конце. А значит не можете говорить мне, что я что-то там не доделала.
Мужчина с красной повязкой на плече чуть взмахнул рукой, раскрыл рот и, видимо, хотел возразить, но тренер перебил его.
— Она очень переживает. Не понимает, что говорит, — он повернулся ко мне, и его глаза словно сказали мне «Пошла отсюда быстрее». Я сделала шаг вперёд, чуть наклонилась и посмотрела тренеру прямо в глаза.
— Но я...
— Виктория! — топнул ногой он.
По мановению волшебной палочки моя физиономия исчезла. Как же раздражает неравноправие! Снова меня обошли стороной. Снова место в команде, место на региональных соревнованиях, ускользнуло сквозь пальцы, уступив дорогу чьему-то сыну или дочери влиятельных родителей.
Я прошмыгнула в школьную подсобку, находящуюся под спортивным залом, где сильно пахло хлоркой. "Неужели я хуже? Неужели мои усилия ничего не стоят?", - этот вопрос, как заезженная пластинка, крутился в моей голове после каждого отборочного тура. Два года! Два года изнурительных тренировок, пота и крови, посвящены этому. И что в итоге? Я здесь, в грязной подсобке... Слезы жгли щеки, оставляя соленые дорожки на коже.
Звуки из спортивного зала доносились приглушенно, но я слышала стук мяча, подбадривающие возгласы тренеров. Все это резало по сердцу острее любого ножа. Почему у меня не получается? Что я делаю не так? Разве я не заслужила этот шанс, эту возможность показать, на что способна?
Среди гула вентиляционной системы, вдруг пробился тонкий, жалобный писк. Такой слабый и одинокий, что сначала я подумала, будто мне послышалось. Но он повторился, заставив меня насторожиться. Подсобка была завалена бутылками с химикатами, канистрами с моющими средствами. Их едкий запах смешивался с запахом сырости, создавая удушающую атмосферу. И вот, в полумраке, среди этих разноцветных емкостей, я заметила что-то белое и очень движущееся.
Присев на корточки, я осторожно подползла ближе. Сердце бешено колотилось в груди. Сначала я увидела только кончик, но потом сомнений не осталось - это был хвост! Крысиный хвост, длинный такой. В голове сразу же всплыли предупреждения о крысах, об их агрессивности, о болезнях, которые они переносят. Я знала, что загнанный в угол зверек может быть опасен. Крысы, если почувствуют угрозу, могут наброситься. Могут укусить. И тогда все мои проблемы покажутся детским лепетом по сравнению с возможностью заражения...
Она выскользнула из-под стеллажа в центр подсобки и, встав на задние лапки, принялась умываться. Маленькие лапки старательно терли мордочку, гладили ушки. Я невольно засмотрелась. Приглядевшись, я заметила нечто удивительное. Шерстка крысы, хоть и слегка взъерошенная, была явно ухожена. Неровные пряди лежали так, будто их недавно причесали. И, что самое поразительное, крыса совсем не выглядела голодной. Напротив, ее бока округлились, выдавая упитанность. Осознание пронзило меня, как удар током. Эта крыса – домашняя! Кто-то заботился о ней, расчесывал ее шерстку, кормил до отвала. Но как она оказалась здесь, в этой грязной, затхлой подсобке?