Знала, что влипла по уши.
Ревность – это монстр, который поселился в моей голове и не собирался уходить.
Никаких реальных поводов для ревности ещё не было, зато существовала моя богатая фантазия. Вот она отлично справлялась с тем, чтобы представить, как он гуляет с какой-нибудь девушкой, покупает ей мороженое, водит в кино, держит ее за руку и шепчет ей нежные слова. Да, я умею себя накручивать и создавать самой себе проблемы, как никто другой. Я умею видеть то, чего нет, и раздувать из мухи слона. И сейчас, стоя в пустой квартире, я уже представляла себе всевозможные сценарии его прошлых и будущих романов, позволяя ревности отравлять мое сердце.
Я прибиралась на кухне, пока не услышала знакомый гул автомобиля. Окно было распахнуто настежь, и до меня отчётливо донеслись обрывки разговоров с улицы.
Любопытство взяло верх, и я, оставив недомытую тарелку, выглянула в окно. Неприятная дрожь пробежала по телу. Мои родители и родители моих новых друзей что-то горячо обсуждали, и по их тону было ясно, что они недовольны. Лица их были нахмурены, а жесты – резкими и нервными. Вскоре вся группа двинулась в направлении нашего подъезда.
Я обречённо вздохнула.
— Вика! — голос мамы прозвучал резко и требовательно из прихожей. Звякнув, ключи от квартиры упали на тумбу. — Вика, немедленно иди сюда!
Не успев закончить уборку, я отбросила губку в раковину и, наскоро вытерев мокрые руки прямо о новое платье, поспешила в коридор.
— Поставь чайник, — она прожигала меня гневным взглядом. В ее глазах плескалось разочарование и какое-то скрытое осуждение.
Сеня выглядел так, будто секунду назад его подняли с кровати, и он не понимал, что происходит.
— Твоё платье испачкалось, — заметил Женя. — Переоденься, я сам поставлю чайник.
Я не могла позволить себе улыбнуться при родителях, чтобы они ничего не заподозрили. Женя был слишком внимателен, что делало его в моих глазах невероятно привлекательным.
В своей комнате я сорвала с себя платье, сжигаемая желанием разорвать его на мелкие кусочки. Оно прекрасно, но не моё. Да и вообще, всё это – не моё. Моя мама обожает купаться во всеобщем внимании, и меня, словно якорем, тянет за собой в эту пучину.
А я бы предпочла прыгать по крышам гаражей, ощущая ветер в волосах и свободу в каждой клеточке тела.
Мой истинный комфорт заключался в старой, растянутой футболке и любимых спортивных штанах – одежде, в которой я чувствовала себя настоящей.
— Вот мне интересно, — с презрительной интонацией в голосе начала мама, — каким образом моя дочь оказалась в одной машине с вашими сыновьями? И, позвольте уточнить, вы специально за ней приехали, получается? – Вопрос прозвучал как обвинение.
Я бесшумно подкралась, чтобы подслушать разговор.
— Мы... мы тоже были на дне рождении общего друга, – запинаясь, ответил Сеня.
— Сенечка, дорогой, ты же говорил, что поедешь к бабушке, – с укором напомнила ему его мама.
— А я вообще не понимаю, Женя, ты ведь собирался пойти к Сене с ночёвкой играть в приставку, – недоумённо обратилась мама Жени к нему.
— Ма, потом, — отмахнулся Женя. — Долгая история.
— Да ладно вам, все же живы и здоровы, — вмешался папа. — Ну обманули парни вас немного, и что с того? Значит, нужно поменьше контролировать своих детей. Они же взрослеют, у них появляются свои собственные интересы, друзья, увлечения. Не будут же они до тридцати лет сидеть возле вас, как привязанные, верно? – Он говорил спокойно и рассудительно.
Я молча вошла на кухню. Все взгляды тут же обратились ко мне. Женя, заметив моё появление, моментально вскочил со стула и жестом предложил мне сесть на его место. Я благодарно кивнула и приняла его предложение.
Мимолётную и одобрительную улыбку папы я поймала сразу же.
— Я тебе устрою дома! — вдруг громко произнесла Сенина мама, обращаясь к своему сыну, и погрозила пальцем. — Никакого уважения к матери. Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что ты не у бабушки! Бессовестный. Ты хоть представляешь, что я пережила?!
Сеня виновато опустил голову.
— Ещё и машину отца угнал... — не унималась она, продолжая извергать поток упреков. — Ой, я не знаю! Всё. Собирайся, поедем домой. Никаких больше гулянок.
Чай они так и не выпили. Сеня собрал свои вещи, стараясь не смотреть ни на кого. Его мама, не проронив больше ни слова, подтолкнула его к выходу. Они оделись и ушли.