— Правда? — тихо спросила она и удивленно вскинула брови.
— Да.
— А почему ты сам так редко улыбаешься? — с любопытством спросила она, наклонив голову набок.
Действительно, почему? Наверно, потому, что если меня сильно рассмешить, то мой смех становится каким-то диким и неконтролируемым, напоминающим скорее крик ехидны, чем нормальный человеческий смех. И вряд ли кто-то вообще сможет переплюнуть меня, когда я задыхаюсь от нехватки воздуха, но продолжаю издавать какие-то нечленораздельные, хриплые звуки.
— Да нет, — попытался я оправдаться, — я часто улыбаюсь. — И в подтверждение своих слов я растянулся в улыбке. — Видишь?
— Теперь вижу.
Внезапно за стеной раздались какие-то приглушенные всхлипы, переходящие в рыдания, а затем и вовсе повышенный голос мамы Вики. Инстинктивно почувствовав, что случилось что-то неладное, мы с Викой, переглянувшись в тревоге, тут же сорвались с места и пулей влетели в комнату.
Наши мамы стояли, тесно обнявшись, и безудержно рыдали, словно маленькие девочки. Слёзы ручьями текли по их щекам.
— А я всегда знала, что он был полным идиотом! — сквозь всхлипы, с надрывом произнесла моя мама, вцепившись в плечо мамы Вики. — Господи... Обе мы настрадались от этого проклятого Славы.
Я стоял рядом, ошеломленный и растерянный.
— Вы говорите про моему папу? — спросил я, но меня будто никто не слышал.
— Он ведь был моей первой любовью! Прости... прости! — извинялась мама Вики. — Я же не знала, что он был женат. Не знала...
— Да ты не виновата, Кариночка, – успокоила ее моя мама. — Кто ж такого придурка удерживать бы стал? Ушел и ушел.
— Он и меня тогда бросил в трудный период. А тебя вообще с ребенком на руках оставил одну. Какой же... Урод.
— Вы меня слышите? — повысил я голос. — Мам, это не ты бросила папу?
Мама повернулась ко мне вся заплаканная.
— Нет, сынок, – призналась она. – Ушел он от нас, когда тебе и года не было. Он просто собрал свои вещи и ушел.
Злость волной захлестнула меня. Я почувствовал, как каждый нерв в моем теле натягивается до предела.
— Тогда зачем я звонил ему? Зачем?! — крикнул я, закрыв лицо руками. — Как ты позволила мне разговаривать с предателем? Какой он мужчина после этого, а тем более как я мог считать его своим отцом? Нет у меня отца! Нет его больше!
— Женя, – позвала меня Вика и нежно обняла за талию, пытаясь успокоить. – Блин, да что вообще происходит? Мам, а я случайно не...
— Нет, Викусь, — ответила её мама. — Твой папа тебе родной, если ты об этом.
Мой разум отчаянно сопротивлялся, не желая принимать эту горькую правду.
Он ушёл от нас.
Чем чаще я прокручивал слова мамы в мыслях, тем сильнее росло во мне чувство обиды. Обиды за то, что моя мама пережила подобное. Она нисколько не заслуживала такого предательства, такого жестокого отношения. Ни одна женщина в мире не заслуживает подобной участи.
Ее жизнь омрачена ужасным поступком человека, которого я по наивности считал своим отцом. Теперь же я испытывал лишь сожаление от осознания кровной связи с ним. Однако я рад, что он совершенно не принимал участия в моем воспитании. Понимал, что его влияние могло бы исказить мою личность, наложить на меня отпечаток его подлости и эгоизма. Боюсь представить, каким бы человеком я вырос, если бы он был рядом.
Мама же, напротив, стала для меня образцом силы, мудрости и безграничной любви. Именно она, в одиночку, воспитала меня настоящим мужчиной, человеком чести, совести и достоинства. Я бесконечно благодарен ей за ее терпение, за бессонные ночи, проведенные у моей кровати, за поддержку в трудные моменты жизни. Она отдала мне всю себя, не требуя ничего взамен. Ее жертвенность и преданность заслуживают самого глубокого восхищения.
В личной жизни у неё, к сожалению, так и не складывается. Мой отец, бессердечный эгоист, бросил маму. И история повторилась и с отцом моей сестренки. Он тоже не стал утруждать себя заботой о своей дочери. Сказал, что уезжает на вахту, обещая вернуться через несколько месяцев, но пропал. Еще один мужчина, не выдержавший ответственности, оставивший после себя лишь разочарование. Эти предательства, несомненно, оставили неизгладимый след в ее душе, но она никогда не позволяла себе показывать свою слабость. Она всегда оставалась сильной, ради меня и моей сестры, ограждая нас от негативных эмоций и поддерживая в нас веру в лучшее.