— Добрый день, моя Королева, — произнес он, и в голосе его звучала неподдельная теплота, как всегда, когда он обращался ко мне. Элегантно открыв дверцу автомобиля, он помог мне сесть, его движения были плавными и заботливыми. — А что так грустна? Не задался день? Тогда давай это исправим – съездим в хороший ресторан, вкусно пообедаем, развеемся. Что скажешь?
Я устало махнула рукой, почти утонув в мягкой коже сиденья.
— Не выиграла. Первое место отхватила эта... прости Господи... Кристина... — Я скорчила недовольную гримасу. — Вот скажи, пап, почему бы и тебе... ну, ты понимаешь... за меня не заплатить? Ой, я не так хотела сказать. То есть, почему ты не мог бы... ну, не знаю... подкупить судью, чтобы твоя любимая и единственная дочка наконец получила заслуженное место? Это же нечестно!
Он вздохнул, запуская двигатель с тихим, почти неслышным рокотом.
— Викусь, от того оно и первое место, что такое долгожданное. Что кровью и потом заработанное, понимаешь? Ты, безусловно, его заслуживаешь. Ты заслуживаешь всего, что только пожелаешь, всего самого лучшего, но не всегда желаемое получается по щелчку пальцев, как бы нам этого ни хотелось. Дорогая, наша семья не занимается дачей взяток. Это не наш путь. Я хочу смотреть людям в глаза, и с гордостью говорить, что моя дочь заняла первое место, потому что долго тренировалась, потому что она приложила максимум усилий, потому что она лучшая в своем деле и выложилась на все сто процентов. Потому что она доказала это своим талантом и упорством, а не деньгами.
Примерно этих слов я и ожидала услышать в ответ на свой импульсивный выпад про деньги. В глубине души я знала, что он скажет именно это. И, как всегда, он был прав, хотя признавать это вслух совсем не хотелось. И все же, несмотря на досаду от проигрыша, его слова, наполненные гордостью и верой в меня, согревали душу. То, что отец за меня в любом случае, было дороже любых купленных побед.
— А может, легкая атлетика - это не моё? — задумалась я. Сомнение закралось в мою душу, словно ядовитый плющ. — Сколько не пытаюсь, не выходит.
— Плевать на атлетику! — выпалил отец, наконец сбросив с себя оковы приличия. Терпение его, видимо, лопнуло,
— Плевать на атлетику. — эхом повторила я за ним.
В молчаливой обстановке мы доехали до дома. Лишь когда я собиралась выйти из машины, то вспомнила, что крысе нужна клетка, а я до сих пор не рассказала о новом жителе нашего дома.
— Пап, тут такое дело... В общем, вот.
Я протянула вперёд узелок, держа его на расстоянии вытянутых рук. Папа подозрительно прищурился, рассматривая его так, словно это была бомба замедленного действия. Потом его взгляд, полный грозного недовольства, переметнулся на меня. Я тут же включила свой главный аргумент – щенячьи глазки. Надежда на то, что они смягчат его гнев, была моей единственной защитой. И, конечно, тот факт, что я, как ни крути, его любимая дочь, тоже играл свою роль.
— Так, давай мне её сюда, — снисходительно произнес он, немного смягчившись под моим взглядом. Я не буду спрашивать, где ты подцепила это чудовище, но его нужно проверить на наличие бешенства. Я отвезу крысу в ветеринарную клинику, а ты иди домой.
— Спасибо! — воскликнула я. — Самый лучший отец в мире! А я смотрю, ей так одиноко было. У неё такие глазки грустные, вот я и подумала, а почему бы не взять домой?
— Ну всё. Всё, — Он не особо любил, когда я подлизывалась, но отказывать мне, как правило, не умел. — Крыса, значит, крыса.
— Это что ещё за намёки?!
— А так сразу и не скажешь, что вы похожи, — поддразнил он.
Показав ему язык, я развернулась и поплелась к подъезду. Люблю его за смешной характер. Вроде деловой, весь такой в костюмчике, но как выдаст что-нибудь. Так сразу и не скажешь, что он – самый строгий начальник, от одного взгляда которого у подчиненных холодеют пятки.
На пороге поджидала мама. Она встретила меня с какой-то нарочитой небрежностью. Растерянно поправила прическу, хотя у нее всегда все идеально, и смущенно улыбнулась. Видно, что-то задумала. Или даже уже исполнила задуманное. В ее глазах плясали какие-то хитрые огоньки.
— Викусь, — по-доброму сказала она, оглядев меня с ног до головы. Словно оценивала.
— Не утруждайся, — перебила я, стягивая кроссовки. — Если ты снова собираешься завести разговор о репетиторе, то сразу говорю – я не пойду. Биологию не люблю. И, следовательно, учить не буду. Точка.