Ведущая что-то оживлённо провозгласила. Её слова потонули в овациях и взрывах хохота, прокатившихся по помещению. Но я оставался в стороне от всеобщего ликования, словно поражённый каким-то дурманом.
— Сейчас я попрошу выйти ко мне самых прилежных учеников, тех, кто проявил наибольшее старание и упорство в учёбе, — продолжала она с неподдельным воодушевлением в голосе. — Мы ждём наших отличников для вручения им красных аттестатов, подтверждающих безупречное завершение школьного курса с исключительными оценками.
Я моментально ощутил на себе прожигающий взгляд. Взгляд, от которого хотелось немедленно очиститься, смыть с себя даже малейший намёк лицемерие. Он словно проникал сквозь кожу.
С моего места открывался вид на всю столовую, поэтому я сразу заметил, как Кирилл Абросимов повернул голову в мою сторону. Вслед за ним последовали и его приятели. Да, мы учимся в одном классе, но наше соперничество напоминает вражду между главами мафиозных кланов, не поделивших сферы влияния. Напряжение между нами было ощутимым, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.
— Прошу, наши выдающиеся выпускники, не задерживайтесь.
Я не стал затягивать неизбежное. Поднялся из-за стола и поспешил к ведущей, чтобы получить заслуженный аттестат. От предложения запечатлеть этот момент на фото я отказался. Не выдержал бы пристального внимания и испепеляющих взглядов, направленных в мою сторону.
Я чувствовал себя покинутым и брошенным без Сени. Его причина отсутствия на церемонии награждения была самой тупой – попросту проспал. Будь он сейчас рядом, непременно отвесил бы ему ободряющий подзатыльник!
В разгар торжества я направился в коридор, чтобы немного развеяться. Прогуливаясь мимо внушительного полотна с изображением Толстого, я остановился у стенда с расписанием. Внезапно мой телефон завибрировал, извещая о сообщении.
От Канцлера:
«Где ты пропадаешь? Живо сюда!!! Скоро начнётся бой. На тебя зарядили кучу денег. Ответь на звонок. Срочно.»
Прислонившись лбом к холодной стене, я жадно вдохнул воздух. От силы, с которой я сжимал мобильник, по моей руке пронеслась болезненная судорога. Казалось, она отбивает лихорадочный ритм по всему телу, смешиваясь с неприятными мурашками.
Мне жутко. Я боюсь.
Из пучины тревожных размышлений меня вырвал насыщенный смех девушки.
Я резко распахнул глаза и, повинуясь рефлексу, быстро зашагал вперёд, лишь спустя мгновение осознав, что наступил незнакомке на ногу, оставив грязный след на её чёрных бархатных балетках. Склонившись, она принялась очищать их пальцами. В обычной ситуации я бы несомненно предложил свою помощь, но сейчас меня гнала вперёд необходимость срочно оказаться на заброшенном складе.
— Девушка, вам сильно больно? — почти не поднимая взгляда, выкрикнул я. — Прошу прощения за испорченную обувь. Увы, моя рассеянность не знает границ, и я, подобно бесчувственному болвану, осмелился нанести ущерб вашему настроению. Я неуклюжий придурок, который не смотрит по сторонам. Молю, простите нелепый проступок, и позвольте мне искупить вину искренним раскаянием.
Так и не удостоившись возможности увидеть её лицо, я сложил ладони в жесте извинения и слегка поклонился. Она так и не произнесла ни слова. Простила ли она меня?
Настоящее время
Вчетвером, расположившись на траве в парке, мы увлечённо просматривали фотографии с квеста. Вдобавок, мне прислали видеозапись нашего прохождения.
— Умоляю, ни в коем случае не выкладывайте это никуда, — взмолилась Вера с испуганно расширенными глазами. — Я там выгляжу просто отвратительно. Посмотрите, ношусь как угорелая!
— По-моему, получилась очень даже и ничего, — возразил Медведкин.
— Н-е-е-т! — протянула она в отчаянии и закрыла лицо ладонями. — Дайте слово, что никто и никогда этого не увидит.
— Вера, успокойся, — промолвила Вика с мягкой улыбкой. — На хоррор-квестах все выглядят примерно так же.
— А вы, кстати, где были? — Сеня ещё раз внимательно пролистал видеоматериалы. — Совершенно вас не вижу.
Наши взгляды с Викой встретились. Ни на моём, ни на её лице не дрогнула улыбка. В её глазах я прочёл нежелание предавать огласке наш недавний поцелуй.
— В той комнате, где мы находились, почему-то не работали камеры, — поспешил я с объяснением и выдохнул, что работник квеста, наблюдающий за камерами, был моим давним знакомым, и это именно он вырезал все записи со мной и Викой.