— Многие… — с сомнением протянула она, явно не удовлетворенная его ответом.
— Многие, — уверенно повторил Женя. — Но я - не многие.
И что это только что было? Он отшил её? Тогда зачем они вместе гуляют?
Я заслушалась и совершенно не заметила, как очередь продвинулась вперёд. Осознав, что скоро нас будет трепать в разные стороны в этом вагончике и переворачивать вниз головой, я побледнела от ужаса.
Увидев, как Женя помогает девушке сесть в вагончик, во мне внезапно проснулась искра уверенности. Это зрелище подействовало на меня как подбадривающий толчок. Мы заняли самые задние места. Эта короткая дистанция до сидений показалась мне бесконечной. Пот градом катился по моему лицу, и я успела минимум пять раз покрыться испариной, прежде чем мы окончательно уселись. Каждая клеточка моего тела кричала о желании убежать, но было уже поздно.
Затем появился инструктор. Он проверил страховочные ремни и начал обратный отсчёт. Цифры звучали в моей голове, как похоронный звон.
В панике, охватившей меня, я пробормотала:
— Скажи моим родителям, что я люблю их.
— Вик, ты не умрешь, не преувеличивай.
— Тебе не страшно? — ища хоть какой-то поддержки, я повернула голову вправо, к Вере. Но она, бледная, как полотно, ответила:
— Страшно, — и нервно смахнула со лба капельку пота. — Я вообще-то первый раз в жизни катаюсь на этих чертовых американских горках. Почему мы не могли спокойно подождать их внизу, попивая лимонад, а не ехать, черт возьми, за ними в этом адском аттракционе?!
— Что? — заорала я, пытаясь перекричать нарастающий гул механизма, набирающего обороты.
Вагончик рванул вперед, превращаясь в неуправляемую ракету. Так, как я кричала в тот момент, наверное, слышали все посетители, находящиеся в радиусе километра. Из недр моей души вылетали самые лютые ругательства, которые позаимствовали бы даже самые отъявленные тюремщики. Молитвы, проклятия, бессмысленные фразы – все смешалось в оглушительном хаосе, вырывающемся из моего горла.
Я вжалась в сиденье до такой степени, что стала его частью. Когда вагончик взмывал ввысь, казалось, будто вся моя жизнь проносится перед глазами – от первого дня в школе до вчерашнего ужина.
– Господи! – взвыла Вера сбоку.
После нескольких безумных петель и переворотов, скорость начала снижаться.
– Просто офигеть... – пробормотала она, пытаясь отдышаться.
– Как тебе? – неуверенно спросила я, чувствуя, как колени подкашиваются.
Вера посмотрела на меня, и на ее лице появилась странная смесь ужаса и… восторга.
– Больше… никогда… в жизни… – прохрипела она, прежде чем рассмеяться. – Хотя, знаешь, может, ещё разок?
Я посмотрела на нее, как на сумасшедшую.
– Ты шутишь? Я думала, что умру там! – сказала я, почувствовав, как желудок совершает акробатические трюки.
– Пошли, купим мороженое. – предложила Аверина, потянув меня за руку. – Тебе нужно что-то сладкое, чтобы прийти в себя.
– Мороженое? – переспросила я, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающем мире. – Мне, скорее, нужен валидол и стакан воды.
Мы всё же медленно поплелись к ларьку с мороженым. Пока Вера выбирала себе двойную порцию с шоколадной крошкой, я просто стояла, облокотившись на стену и глубоко дыша.
– Знаешь, – сказала Вера, слизывая мороженое, – я всегда хотела стать космонавтом.
– Космонавтом? – я приподняла бровь. – Ты? После этого аттракциона? Ты же чуть в штаны не наложила!
– Ну, может, и наложила... чуть-чуть.
К нам подбежал мальчик лет десяти. Он смотрел на нас большими, полными восхищения глазами.
– Вы только что катались на «Чёрной кобре»? – спросил он, заикаясь от волнения.
Подруга гордо кивнула.
– Да, это было круто! – заявила она.
– А это правда, что там можно увидеть свою жизнь перед глазами? – продолжал допытываться мальчик.