Не успела я и слова вымолвить, как его теплые губы нежно, но настойчиво накрыли мои.
К поцелую я подключилась сразу же. Без раздумий. Закинула руки ему на плечи, пальцы зарылись в мягкие волосы на затылке. В ответ он прижал меня к себе за талию, так крепко, что между нами практически не осталось воздуха. Я забыла и про ту девушку, как её звали... Эля вроде. И про Верку, которая, я уверена, отправила мне уже не меньше сотни сообщений. Все это перестало иметь значение.
В голове словно вспыхивали фейерверки, рассыпаясь искрами удовольствия по всему телу.
В пьянящем поцелуе мы толкали друг друга, отрывались, чтобы отдышаться, и воссоединялись вновь. В очередной раз, когда я с легким усилием оттолкнула от себя Женю, его тело, поддавшись инерции, неловко врезалось в туалетную кабинку. Хлипкая дверца, скрипнув, медленно приоткрылась, и эта нежданная помеха заставила Всадникова невольно сделать шаг вперед. Из кабинки вышел смущенный хромой мужчина.
— Я так рад, что вы помирились, — одарил он нас широкой улыбкой. — Смотрите, не шалите здесь.
— Извините… — раскраснелся Женя.
— Всего доброго, — сказала я уходящему мужчине.
Как только дверь за ним плотно закрылась, нас словно прорвало. Мы едва удержались на ногах, содрогаясь от припадка безудержного смеха. Я хваталась за живот, стараясь унять болезненные спазмы, издавая хрюкающие звуки. Слезы навернулись на глаза, а лицо горело от прилива крови.
Вера позвонила мне ночью, чтобы узнать все подробности нашего разговора с Женей. И я рассказала ей обо всём. Особенно долго она не могла успокоиться после моей истории с вышедшим из кабинки мужчиной.
– Фу, ну вы и странные, – наконец, с трудом сдерживая смех, выдохнула она. – Неужели он настолько хорошо целуется, что ты совершенно не могла воздержаться и тебе было все равно, где это происходит?
Я не стала отрицать очевидное и призналась:
– Да, он очень хорош.
В ответ Вера тихо присвистнула и, понизив голос до шепота, произнесла:
– Блин, да я начинаю тебе завидовать. – судя по всему, её родители уже спали, и она боялась их разбудить.
– Ты говорила, тебе написывает Сеня. Как продвигается общение? – поинтересовалась я.
Не всё же мне говорить, да говорить.
– Знаешь, Медведкин, кажется, будет получше Макса в плане юмора. У него есть какая-то своя чудинка.
Было очевидно, что у них завязалось нечто большее, чем просто дружеская переписка, и мне было интересно узнать, как будут развиваться их отношения дальше.
– О, это интересно! – воскликнула я, чувствуя искреннюю радость за подругу. – Рассказывай!
Вера немного поколебалась, а затем начала рассказывать. Оказалось, что Сеня увлекается математикой. Он присылал ей забавные мемы, придуманные им самим, и делился смешными историями из своей жизни. Вера говорила о нем с таким энтузиазмом, что я не могла не улыбаться. Я слушала, как она описывает его чувство юмора, его неординарный взгляд на мир, и понимала, что Сеня действительно сумел найти к ней подход.
Неожиданно Вера замолчала, и я почувствовала, что она хочет спросить меня о чем-то важном. Наконец, она произнесла, немного запинаясь:
– Слушай, а ты не думаешь, что я слишком... быстро влюбляюсь? Мне кажется, я только познакомилась с Сеней, а уже думаю о нем постоянно.
Я улыбнулась и ответила:
– Вер, а разве это плохо? Главное – быть честной с собой и с ним. Если ты чувствуешь, что он тебе нравится, не нужно этого стесняться.
Вскоре она поблагодарила меня за совет и попрощалась, пообещав рассказать об остальном завтра. Отключив телефон, я отошла от окна и легла обратно в кровать Было приятно осознавать, что я смогла поддержать Веру и немного успокоить её.
Я уже закрывала глаза, когда телефон завибрировал. Подумала, что это Аверина опять страдает от бессоницы и скидывает разные сумочки с интернет-магазинов, но сообщение пришло не от неё.
" Еще раз привет, ревнивая Виктория Дмитриевна. Это Эля, с которой ты днём видела своего Женю. Что ж, он наверняка не сказал тебе, но приходи следующей ночью на заброшенную ткацкую фабрику посмотреть, как твоего парня будут убивать."
По телу пробежались мурашки.
Нет.
Тупой розыгрыш.
В ту ночь я изучила вдоль и поперёк рисунок на обоях.