Он приблизился к врагам на расстояние удара. Он мог бы уничтожить их голыми руками, но меч за его спиной требовал крови…
Воин постигает это чувство в любом состоянии. Оружие, созданное для убийства, требует чужих жизней.
И, не получая их, рано или поздно подводит, ранит, а то и убивает своего хозяина. Не зря в древности воины давали своим мечам имена, словно это были живые существа, и порой в мирное время поили отточенную сталь кровью невинных жертв. Но случалось, что мастер вкладывал в свой меч столь ненасытную жажду крови, что воины сами в ужасе уничтожали такие мечи и убивали мастера.[9]
Мечу за спиной Стаса было недостаточно той крови, что он получил в ресторане несколько часов назад. Видимо, его прежний хозяин не часто баловал своё оружие душами убитых воинов. В том состоянии, в которое ввел себя Стас, это чувствовалось особенно остро.
И Стас позволил мечу получить требуемое.
Теперь уже было непонятно, кто кому подчинялся — меч воину или же воин мечу. Рука свободно, без малейшего усилия со стороны Стаса скользнула назад, за спину — и совершила обратное движение.
Двое стоящих рядом боевиков замерли на секунду — и развалились. Один, разрубленный наискось от плеча до таза, мог только хрипеть половинками легких. Второй кричал громко, в ужасе наблюдая, как его туловище медленно съезжает вправо по отношению к ногам, каким-то чудом все еще прямо стоящим на земле.
Третий боевик повернулся и бросился было бежать, но легкое обратное движение клинка настигло его и развалило на две равные половинки от крестца до затылка.
Клинок опустился еще раз, но на этот раз рассек лишь воздух. Капли крови веером слетели с него, оставив на подтаявшем снегу причудливый узор. Идеально чистая, словно новое зеркало, поверхность клинка засияла ярким, незамутненным светом, впитывая души убитых воинов и наливаясь Силой для новых подвигов.
Стас медленно вложил меч в ножны.
Мир постепенно терял прозрачность и снова становился трехмерным. В теле ощущалась приятная легкость — и это было хорошо. Еще бы несколько секунд — и древняя техника тайдзюцусосоку, позволяющая Воину Ночи передвигаться подобно ветру, выпила бы из него все жизненные силы. А тут еще меч щедро поделился с новым хозяином Силой, отнятой у убитых…
Но это было еще не все.
Задняя дверь «мерседеса» открылась. Из машины вышел человек.
Он был сед, худ, хорошо одет и благообразен с виду. На вид ему было лет пятьдесят с небольшим, но глаза из-под седых бровей сияли силой, волей и энергией, которым позавидовал бы двадцатилетний джигит.
Но человек был не просто хорошо сохранившимся аксакалом. Стас сразу оценил мягкость движения стопы с носка на пятку, легкость, плавность и одновременно силу, с которой человек захлопнул дверь машины, расфокусированный взгляд черных глаз, смотрящих сквозь него и в то же время фиксирующих любое движение в пределах видимости…
Человек выпрямился и медленно развел руки, показав Стасу пустые ладони. И усмехнулся. Наверное, так бы могла усмехнуться змея, если б обладала способностью к мимике.
«Что-то больно часто за последнее время мне стали предлагать драки с летальным исходом, — подумал Стас. — Шустрый дедуля. Может, просто зарубить его на фиг?»
Меч за спиной Стаса ничего не имел против. От него шла почти ощутимая волна умиротворения и готовности подчиниться воле хозяина. Но тут Стасу стало интересно.
В японской Школе ниндзя отрабатывали только японские техники уничтожения противника. Обо всех остальных говорили с легким презрением, и их изучение ограничивалось лишь общим ознакомлением с основными принципами. Учителя забывали или просто игнорировали очевидный исторический факт, что боевые искусства пришли в Японию из Китая, а в Китай — из Индии, и что даже основатель легендарного монастыря Шаолинь был индусом по происхождению. Но история — историей, а факты — фактами. В Японии неяпонские стили игнорировались, как, впрочем, в той или иной степени игнорировалось все неяпонское вообще.
Тем не менее, Стас понял, что седой боевик не один год посвятил какому-то из стилей кунг-фу. Его движения подчинялись принципу «быстро, но плавно», в то время как японские мастера тяготели больше к «быстро и резко».
«Ну что ж, посмотрим, чье кунг-фу лучше», — подумал Стас, бросаясь в атаку.
Его план был прост и безыскусен — поскольку весил он как минимум вдвое больше противника, то самым элементарным было снести кунгфуиста массой, срубить одним сокрушающим ударом, раздробив в кашу лицо и вогнав в мозг обломки его собственных лицевых костей.