Меч слегка покачивался в двух шагах от лица Витька. Вдоль лезвия шла искусная гравировка — извивающийся дракон, сжимающий в лапе то ли драгоценный камень, то ли шарик планеты. Мастер, создавший это оружие, искусно передал мощь стремительного движения чудовища, настигнувшего свою добычу.
Витек чуть наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть рисунок. Где-то он мог его видеть?
Ну конечно…
Если слегка сгладить зубцы гребня на спине дракона и сделать его голову чуть менее массивной, то в последнее время он видел его очень часто. В ванной, в зеркале. И во сне. В кошмарах. Совсем недавно он был красным и воспаленным, а сейчас поблек, но, тем не менее, все еще давал о себе знать по ночам ноющей болью в плече. И тогда вновь приходил во сне мертвый Ибрагим и, приложив к телу Витька раскаленный прут, смеялся, подмигивая единственным глазом.
И этот же дракон, вырезанный ножом по живому, выглядывал из-под бинтов на руке его изнасилованной сестры. Знакомый дракон. Виделись.
И снова Витек удивился сам себе. По идее, он сейчас должен был испытывать ненависть к человеку, который сидел напротив него…
Но ненависти не было.
Была всепоглощающая пустота — и странный бесформенный элемент этой пустоты, мешающий ощущению гармонии мира. Этот элемент сидел напротив и, выталкивая из себя ничего не значащие слова, мерцал изнутри яростью, обидой, ненавистью… Эти чувства имели ядовито-желтые цвета, схожие с гноем, сочащимся из застарелой раны. Они разъедали элемент изнутри и заражали окружающую пустоту своими тлетворными миазмами.
Это было неправильно. И это следовало исправить.
Но у пустоты нет тела, и она не может двигаться. Да ей это и не нужно. Величие пустоты в том, что рано или поздно все становится ею. И, чувствуя своё «я» частью пустоты, достаточно лишь желания немного ускорить процесс…
Элемент растворился сразу. И сразу пришло ни с чем не сравнимое ощущение гармонии мироздания. Вот только наслаждаться этим ощущением опять мешал голос. Но этот голос был другим, не тем, что Витек порой слышал ранее…
Этот был намного противнее.
— Слышь, братуха, ты это, у тебя с кукушкой-то как? Ты это… ты грабли-то расцепи. Он уже все, кирдык ему. Да расцепи ты грабли-то!
Ощущение гармонии пропало окончательно. Да и сложно сохранить таковое, когда тебя весьма чувствительно хлопают по щекам ладонями величиной с моржовую ласту.
Витек открыл глаза.
Он лежал на боку, сомкнув кисти рук на шее Стаса. Его пальцы настолько глубоко вонзились в плоть гиганта, что их практически не было видно под этой плотью, которая распухшей, иссиня-черной массой болталась под подбородком мертвеца.
Витек попробовал разжать руки — и не смог. Кисти словно превратились в костяной ошейник, навсегда сомкнувшийся на раздавленной шее Стаса.
— Помоги, — еле слышно простонал Витек сквозь стиснутые зубы.
Вася по инерции еще раз хлопнул его ладонью по щеке.
— Да прекрати ты меня мудохать! И руки помоги расцепить, — зашипел Витек.
— А? A-а, щас.
Вася схватил сведенные запястья Витька и энергично дернул их в разные стороны. Витек застонал снова, на этот раз от боли в руках.
Голова Стаса с глухим стуком ударилась о бетонный пол и уставилась в потолок широко распахнутыми глазами, в которых навсегда застыл коктейль из невыносимой муки и безграничного удивления.
— Ну чо, оклемался? Ты пока лежи, приходи в себя. Я те чо скажу — не, ну прикинь! Он когда меня приложил, я еще башкой об чо-то долбанулся — и поплыл. Другому б точно башку пяткой срезал, козел, а мне-то чо? У меня мышца, — сказал Вася с ударением на последней букве и похлопал себя по загривку. И продолжал, захлебываясь от возбуждения: — Ты ваще чо-нибудь помнишь?
Витек поморщился, пытаясь распрямить сведенные судорогой пальцы.
— Смотря что.
— Во, я так и понял. Короче, гнать он начал. Я сразу и не въехал, чо он гнал, башка сильно гудела, но, по ходу, он точняк на тебя наезжал — это к гадалке не ходи. А я-то виду не подал, что все слышу, только башку чуток повернул — и все видел. Ты там в углу сидел-сидел, не прими в ущерб, дурак дураком, морда — как изваяние. Типа слушал, а типа как и чо-то свое про себя гонял. А потом — я и не въехал, как это. Ты даже не прыгнул, а… в общем, хрен его знает как, но токо что здесь был — и уже там. Вроде как по воздуху перелетел. Если б сам не видел — ни в жисть не поверил бы. И этого бугая — в захват за горло. Он тебе сначала в башню-то зарядил, а тебе — по фигу. Тут ему, по ходу, реально хреново стало. Он давай тебе руки разжимать — а тебе и это по фигу, жмешь и жмешь. Ну, он посинел — и свалился на пол. А я вскочил — и еще ему по кумполу стулом добавил, на всякий случай…