Витек нашел глазами Стаса.
Хозяин «Пагоды» поднимал штангу на бицепс.
Гриф снаряда слегка прогибался под весом накрученных на него металлических дисков. Лицо Стаса было искажено гримасой злой боли, и страшно бугрились венами и каменным мясом его руки, грозя порвать лоснящуюся кожу.
Зрелище было жутковатым — и в то же время странно, первобытно красивым. Не было сейчас в лице Стаса ничего человеческого. Это был зверь, далекий предок, поднимающий, опускающий и снова поднимающий свой жуткий сизифов снаряд с одной, только ему понятной целью.
Витек оттянул было челюсть вниз, чтобы обозначить свое присутствие. И даже воздуха набрал, готовясь заорать сквозь грохот железа — вот он я, мол, звали? — но Александра шустро закрыла ему рот ладошкой.
— Мму? — удивился Витек.
— Нельзя, — прошептала она, тоже не сводя глаз с хозяина клуба.
— Почему? — прошептал Витек, снимая со рта узкую ладошку. Ладошка была теплой, сильной и при этом удивительно мягкой.
— Для него это момент высшего откровения. Как молитва для верующего.
— Не понимаю, — пожал плечами Витек.
Стас прохрипел что-то, попытался поднять штангу еще раз, не смог, бросил ее на пол, так что загудели перекрытия, и зло вытер лицо распухшим бицепсом.
— Теперь можно? — спросил Витек свою спутницу, но Стас уже и сам заметил посетителей и, опустившись на скамью для жимов, махнул рукой — подходите, мол.
Витек внутренне напрягся. Не любил он таких вот покровительственных помахиваний — как собачку к миске позвали. Но вспомнил сестру и, скрепя сердце, повиновался. Стас сделал обратную отмашку — и Александра, беспрекословно развернувшись на сто восемьдесят, направилась обратно к лифту.
— Пробовал? — вместо приветствия кивнул на штангу Стас.
Витек покачал головой.
— Зря.
— А зачем? — пробурчал Витек. — Чтоб мясо наросло?
Стас усмехнулся.
— Ты присаживайся, не стесняйся.
Витек сел на соседнюю скамью.
— Мясо вторично. Главное — момент истины. Или ты ее, или она — тебя. Третьего не дано.
— Сейчас, я смотрю, она тебя, — съязвил Витек.
— Точно, — согласился Стас. — Но это сейчас. А еще будет завтра и послезавтра.
— Ну, подымешь ты ее завтра. И еще весу прибавишь. И снова подымешь. А цель-то в чем?
Стас отстраненно улыбнулся.
— В преодолении. Главное не цель. Главное — путь к ней. Каждый раз, когда ты на пределе поднимаешь такую штангу, ты умираешь. И потом воскресаешь вновь, чтобы снова умереть. Какая разница, кого убивать — себя или кого-то другого? Другого, кстати, намного легче. У тебя недавно была цель. Что ты чувствовал, когда убивал?
Витька слегка качнуло. Снова где-то в уголках сознания послышался голос, услышанный тогда в наркотическом бреду. Вернее его далекое, едва различимое эхо. Он попытался разобрать слова — но голос пропал, только мелькнула перед глазами, словно призрак, тень девушки с букетом мертвых листьев в руке.
Витек зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза. Он молчал, но Стасу и не требовалось ответа.
— Ты сам все понимаешь и чувствуешь. Только еще не осознаешь. Перед тем, как поднять настоящее железо, нужно много и долго качать небольшой вес, постепенно наращивая и вес, и интенсивность. Но и когда ты уже готов, всегда необходимо сделать разминочный подход с легкой штангой. Или два. Чтобы организм и мозг разогрелись, привыкли к нагрузке и не сломались на настоящей работе.
Витек слушал, но слова проходили мимо сознания. Он снова силился услышать хоть отблеск, хоть ноту утраченного только что — но голоса не было. Была пустота и слова Стаса.
— А чтобы осознать, нужно все прочувствовать снова… У меня тут как раз есть человек, который хочет сказать тебе пару слов. Я думаю, тебе найдется, что ему ответить.
Витек очнулся от тишины. Вдруг как-то разом прекратились в зале удары, хрипы и приглушенная стрельба за стеклянной стеной. За спиной Витька начали собираться большие потные люди. Казалось, они ждут чего-то.
И «чего-то» не заставило себя ждать.
Стас сделал едва заметное движение головой — и огромное зеркало на противоположной стене отъехало в сторону.
Из открывшегося проема вышли две фигуры. Одна — стандартных для этих мест габаритов — плечи в три раза шире талии, вторая — поджарая, порывистая в движениях, похожая этим на готовую к атаке Стасову пантеру.
Лица фигур были в тени. Они медленно двигались вперед. Широкая чуть позади поджарой, поджарая — осторожно, будто слепая, перед каждым шагом ощупывая место, куда поставить ногу.