При виде четырех окровавленных полос на стекле, появившихся вследствие Афанасьевых манипуляций, патриотически настроенная старушка пролепетала «сейчас-сейчас» и убежала куда-то.
— Ну и нам пора, благословясь, — сказал Афанасий.
Они с Витьком усадили бесчувственного Макаренко на древний плюшевый диван казенного вида, стоящий у стены, и ретировались.
— Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду мента спасать, — хмыкнул Афанасий, залезая в машину. — Блин, и заднее сиденье все в кровище, как в «Криминальном чтиве». Были бы в Москве, нас бы на первом же посту «ГАИ» замели, не вдаваясь в биографию. И хрен бы кто доказал, что ихнего коллегу, рискуя жизнью, с поля боя вывозил…
— Ты так и не ответил, — сказал Витек.
— Это ты о чем?
— Это я о том, что как это так получается, что вы со Стасом, как Чип и Дейл, всегда вовремя появляетесь, когда на мою шею намечаются приключения?
— А, ты о том, как я узнал, что у вас в кабаке гимор образовался? — рассмеялся Афанасий. — Так тут все просто, как чукотский апельсин. Твоя Настя всем в клубе раззвонила, какой у нее охренительный кавалер образовался — на точиле навороченном, при бабле, только подставок для пальцев не хватает. И в «Месте встречи», мол, мы каждый день сидим, когда мой новый русский не на работе, и ваще круче него только горы да яйца. На работе тебя не было, стало быть, где тебя еще искать?
— А с какой радости это я вам так срочно понадобился?
— Да не ты нам, а скорее — мы тебе, — хмыкнул Афанасий. — Не хочет почему-то Стас, чтоб тебя вот так дуриком замочили. Тут информашка пришла, что в городе Тигр-хан образовался. Он Саиду какой-то дальней родней приходится, а у них — сам знаешь — все родственники, не то что у нас. Но, думаю, дело тут не столько в родстве, сколько в куске пирога. Кусок уж больно сладкий, ради него можно и с гор спуститься.
— И чем же он сладкий? — спросил Витек.
— Да как тебе сказать, — задумчиво ответил Афанасий. — Ну, во-первых, до столицы, считай, рукой подать. Но в то же время не столица. Это понятно. В ней, родимой, давно все под ментами, там уже не постреляешь особо без разрешения. Мигом «маски шоу» здоровья лишат да закроют черт-те на сколько. А здесь, если все схвачено, пока еще можно все. Чего хошь ввози-вывози, потихоньку в столицу переправляй и живи-радуйся. Это первое. А второе…
Афанасий задумался.
— А второе, — напомнил о себе Витек.
— А второе — байка тут такая ходит. Вроде бы фуфло, а вроде и нет. Леса наши видел?
Витек неопределенно кивнул. Вспомнился лес, костер в яме…
— Ну видел.
— Ничего странного не заметил?
Витек вспомнил жутковатые колонны не ко времени лысых деревьев.
— Нууу… — протянул он.
— В тех местах в семидесятые-восьмидесятые типа неслабая секретная возня была. И интерната вашего она, кстати, тоже, говорят, коснулась. А потом, когда союз нерушимый развалился, все поутихло. И остались — поля голые, леса голые, если что растет — то кривое, косое, без листьев, считай Чернобыль местного масштаба. Хотя приезжали тут какие-то черти со счетчиками, мерили чего-то, сказали — нормально, нет радиации. Однако, лес как был лысый, так и остался. А люди говорят, что в брежневские времена из-под земли в тех местах гул какой-то шел, будто там поезда ходили или еще что. В общем, треп, конечно, но ценности нашему городу прибавляет. Каждый норовит тут у нас под землю пробраться, но пока никто ничего интересного не нашел.
— И Стас тоже?
Афанасий хмыкнул.
— Да у него пока и без бабушкиных сказок развлечений хватает. А вот народу неймется. Денег сделают — и лезут от не хрен больше делать куда не просят.
Он нехорошо оскалился.
— Ну и пусть лезут. Как говорится, блаженны нарывающиеся, ибо огребут они в царствии небесном.
На обочине дороги, на столбе висел покосившийся рекламный щит с надписью «Сосу за копейки». Под надписью был изображен пылесос. У столба кучковалась стайка юных жриц любви под предводительством мамки, телосложением напоминающей опытного борца сумо.
— О, приколы нашего городка, — воскликнул Афанасий, тыкая пальцем в рекламу. — Щас развлечемся, братуха.
Витек скривился. Продажная любовь вызывала в нем отвращение.
— Ты вроде говорил, что мы к Стасу едем?
— Одно другому не мешает, — сказал Афанасий, притормаживая возле мамки и опуская стекло. — Ну что, мать, трудимся, как в анекдоте? Мышки-проститутки, пять копеек пучок?
Мамка вразвалку подошла к машине и нависла над Афанасием, протиснув подбородок и часть мощного бюста в окно машины.