Александра на несколько секунд замолчала, уставившись в одну точку. Ее пальцы автоматически вращали соломинку в так и не тронутом стакане давленой клубники. Потом она заговорила снова.
— Никто из европейцев не знает, что такое настоящее ниндзюцу. И не узнает никогда. Император Мейдзи отменил сакоку, но оно продолжает жить в сердцах японцев. То, что преподают в секциях ниндзюцу по всему миру, отличается от настоящего нинпо так же, как игрушечный тиранозавр отличается от настоящего.
Мы были первыми европейцами, шагнувшими за стальные ворота Школы ниндзя в префектуре Мие… в качестве учеников.
Александра замолчала снова.
— А в каком качестве оказывались за этими воротами другие европейцы? — спросил Витек.
— Только в качестве тренировочных манекенов, — медленно ответила Александра. — И за триста лет существования Школы ни один из них не вышел обратно.
— Если я правильно понимаю, — сказал Витек, — то это история про тебя и Стаса?
— Ты правильно понимаешь…
Теперь настала очередь Витька придвинуть к себе стакан с желтой жидкостью и начать крутить в нем соломинку, чтобы чем-то занять руки.
Солнце уже вылезло из-за крыш. Витек видел через стеклянную стену, как крохотные люди выходили из подъездов домов и стекались к игрушечным автобусным остановкам.
Потрепанные «ЛИАЗы» как большие черепахи переваливались по улицам, развозя пролетариев к станкам, прилавкам, компьютерам, и не было никому ни малейшего дела до супершпионов, которых где-то кто-то зачем-то воспитывал в далекой Японии для непонятных целей. Да и расскажи любому из них про то, что есть оно все это, здесь, рядом, заходи в модный клуб и любуйся на живых представителей тайных боевых искусств — покрутят пальцем у виска, мол, пересмотрел парнишка боевиков, умишком тронулся, да и бог бы с ним, вроде не буйный, глядишь, со временем оклемается — и пойдут себе дальше по своим делам немудреным, но, тем не менее, весьма для них важным и необходимым.
Естественно, несмотря на то, что слушать дивные истории о ниндзя-якудза было интересно, Витек не верил ни единому слову Александры, особенно про ее российско-японское детство. Слишком уж оно все смахивало на сказку. Ну, построил новый русский клуб навороченный ни пойми на какие шиши — это понятно. Сейчас те шиши у всех ни пойми откуда, вот и чудят кто во что горазд. Ну, порезали кучу народа в разборках — так на то они и разборки. Но приплетать во все это древних заокеанских шпионов… Особенно после обилия американских фильмов на эту тему, ниндзя казались Витьку какими-то карикатурными, ненастоящими, похожими на Бэтмена из комиксов…
«Попросить ее что ли, чтобы в бармена фаербол кинула? И ведь кинет. Только скорее всего не фаербол. И не в бармена».
Идти Витьку было особо некуда, заняться по большому счету нечем, а когда сидит перед тобой тет-на-тет Памела Андерсон, только в брюнетистом варианте и с ногами от ушей и гонит — так пускай себе сидит и гонит, какой нормальный мужик встанет и уйдет, мол, «не верю»? Правильно, никакой. И почему бы в таком ключе не прикинуться валенком и не проникнуться немного гоне-вом дамы для поддержания разговора? Кто не знает, чем порой оканчиваются задушевные разговоры с представительницами прекрасной половины человечества?..
— Слушай, а чего ж ты мне тогда заливала, что со Стасом здесь познакомилась? — спросил Витек.
Александра пожала плечами.
— Тогда в тебе не было необходимости. А ты ж пристал, как банный лист — ну и выдала первое, что пришло на ум.
— Ага, а сейчас, значит, возникла необходимость в исповеди? — съехидничал Витек. — Потому что возникла необходимость во мне. И чем же это я вдруг стал так ценен для вашей Якудзы?
Александра усмехнулась.
— Не поверишь, но мой отец увидел в тебе дар богов. Так ты, конечно, лох по жизни конченый и неисправимый. И, честно говоря, не пойму, что там такого в тебе увидел отец, но в боевом трансе, когда ты орешь, ты не просто орешь. Вместе с криком из тебя выплескивается волна энергии, достойная лучших японских мастеров прошлого. Судя по легендам, эти мастера, применяя совершенный ки-ай, руками рубили камни и доспехи врагов как масло, и в одиночку таким криком могли уничтожить и одного врага, и целую армию. Но для того, чтобы освоить искусство генерации этой волны в себе, воины на десятилетия уединялись в горах, проводя время в посте, медитации и общении с духами. И часто после того, как они овладевали этим искусством, им кроме уединения больше от жизни ничего не было нужно. Твое же ки-ай совершенно, такого отец не видел никогда. Ты убиваешь не оружием и не руками. Совершенный ки-ай твоё оружие. Единственное, что нужно, — это научить тебя им управлять. И чтобы потом ты мог учить этому других.