Тот завизжал, как щенок, и пополз по льду, безвольно суча лапами. Однако возрадоваться успеху я не успела, потому что третий волк никуда не подевался. Он сделал быстрый высокий прыжок. Я не успела вовремя поднять меч, когда тяжеленная туша обрушилась на меня сверху. Я упала на спину и тут же почувствовала вибрацию под собой, а затем и хруст ломающегося льда.
— Адалена!
Ледяная толща разверзлась у меня за спиной. Я ничего не сумела предпринять, когда меня разом поглотила холодная чёрная вода.
— Адалена!!!
Шестиглазый волк упал вместе со мной. Его челюсти плотно впились в капюшон на моём плаще. Чудовище барахталось на глубине, тем самым утягивая и меня за собой. Он сделал рывок, и я полностью окунулась в воду.
— Адалена!!!
Мне не хватило всего-то глотка воздуха. Одного, пускай самого крошечного. А на то, чтобы вынырнуть не хватило уже сил. Всё тело в долю секунды заледенело и свело страшным спазмом. Я больше не могла контролировать свои движения, не могла бороться, не могла помочь даже себе.
Очередной рывок захлебывающегося животного заставил меня сделать рефлекторный вдох. Вода вошла в лёгкие. Синеватое свечение в небе над водой — последнее, что я помнила и на что смотрела, уходя на дно.
— Адалена!!!
А затем всё исчезло. И призрачный синий свет, и голос главнокомандующего, который отчаянно звал меня, но так и не дозвался.
Глава 32
Холод. Непередаваемый, могильный холод вновь сцепил меня прочными цепями.
Я пребывала в нём целую бесконечность. В ней не было ни света, ни даже слабого отблеска. Тьма поглотила меня. Полностью. Я стала её частью, неотделимой и сумрачной. Не ощущала ни времени, ни пространства, ни самой себя. Во мне не осталось чувств, эмоций, желаний. Лишь бездонная пропасть сознания зияла пустотой, гулкой и холодной.
— Адалена… — звук моего имени первым пробился сквозь эту беспросветность.
Я ухватилась за него, как за спасительную нить. Слишком хрупкую, чтобы вытянуть меня. Но иной у меня всё равно не было.
— Адалена… — нежный и уверенный голос.
Я узнала его, я рвалась к нему. Он звучал через время и пространство, звучал где-то, куда я не могла добраться, но куда всегда стремилась попасть.
— Адалена…
Я разглядела его во тьме. И вдруг осознала, что он и был той самой тьмой. Был соткан из неё подобно ткани чёрного шёлка с чёрными узорами, разнообразными и многочисленными, причудливо переплетавшимися друг с другом. Но настолько тёмными, что ни один глаз не способен был различить этой красоты.
А я смогла. И встретилась взглядом с его глазами.
— Адалена… — он притронулся своей большой сильной и в то же время чуткой рукой к моим волосам, белым, как снег, как и его волосы, рассыпанные по широким плечам.
Завитые длинные рога безошибочно давали понять, что это именно он. А синие пламена глаз ласкали нежнее самых трепетных прикосновений.
— Я так рад тебя видеть, моя любовь…
— Валлафар… — прошептала иссохшими слабыми губами. — Ты пришёл… Ты не уйдёшь?.. Пообещай, что ты не уйдёшь…
— Я всегда с тобой, — заверил он, снова и снова проводя пальцами по моим прядям. — В любой жизни. В любой смерти. Ты моя.
— Забери меня, — моя просьба прозвучала тихо и жалостливо. — Я не хочу больше находиться здесь. Я хочу к тебе.
— Скоро. Скоро, Адалена. Скоро так и случится. Скоро не станет «здесь» и «там». Скоро наши миры станут единым миром. Нашим миром, Адалена.
— Как это возможно?
— О, ты знаешь. Ты всё знаешь, Адалена, — он мягко улыбнулся. — Ты хранишь это знание внутри себя. Просто открой сердце и дай ему освободиться.
— Я не понимаю… — простонала глухо.
Первое ощущение физического тела прорезалось так некстати и так неприятно, запульсировав в висках тупой болью. А боль вскоре обратилась в монотонный звон, который бил по слуховым перепонкам, провоцируя приступ головной боли.
— Мне страшно…
— Ничего не бойся, любовь моя. Я с тобой, — снова пообещал демон.
— Чаша… — внезапно вспомнила я, когда мутный образ неожиданно всплыл в голове, окутанной мигренью. — Мне нужна чаша… Чаша Аллесат…
— Всё верно, — Валлафар вновь одарил меня улыбкой. — Тебе нужна чаша. Ты должна её найти.
— Но… Но как мне её найти?.. Она… она была у меня…
Я глянула на свои руки, которые были скрючены также, как в тот момент, когда открыли мой гроб. Сейчас я словно надеялась наконец-то обнаружить в них чашу. Но — увы. Ладони мои были по-прежнему пусты и холодны.