— Да, — к моему удивлению, не стал лукавить Арас. — Меня беспокоит твоё самочувствие?
— Благодарю. Но я чувствую себя хорошо. Насколько можно чувствовать себя хорошо в нынешних условиях, — добавила тише и с улыбкой.
Хранитель понял мой намёк и улыбнулся в ответ:
— Меня восхищает твоя стойкость, Адалена. Далеко не каждая женщина способна на такое.
— О, вы плохо знаете женщин, милорд! — засмеялась я и тут же притихла, испугавшись, что сболтнула лишнего и не стоило так подтрунивать над первым лицом всей Империи. — Простите, я лишь хотела сказать, что на самом деле женщины подчас проявляют себя нисколько не слабее мужчин.
— Правда? — удивился Арас, но хотя бы обиды или недовольства я в нём не заметила. — И много ты таких женщин знаешь?
— Ну…
Конечно, я знала многих таких женщин. В прошлой своей жизни. И знакомых мне, и незнакомых. Но, увы, поведать об этом правителю не могла.
Однако мне всё-таки удалось выйти из положения:
— Любая мать, выносившая и родившая дитя, в каком-то смысле воин.
— Неужели? В каком же это смысле? — засомневался милорд.
— В таком, женщина проходит через непростое испытание все девять месяцев, пока ребёнок растёт в её теле. Испытывает боли, перемены настроения, беспокойство. Она может чувствовать себя плохо и физически, и душевно. И обязана всё это спокойно терпеть. Да и сам момент родов очень тяжёлый. Иногда женщины даже погибают из-за этого.
— Всё это верно, — задумчиво ответил Арас. — Но ведь это естественная часть жизни женщины. Так устроена природа.
— В таком случае можно сказать, что война — естественная часть жизни мужчины. Разве нет?
— Пожалуй, — осторожно согласился он.
— Но разве вы не считаете войну испытанием?
— Да, наверное, — снова подтвердил моё предположение Хранитель.
— Но война заканчивается, — продолжала я свою аналогию. — Мужчина возвращается к мирной жизни. А мать навсегда остаётся матерью и обязана заботиться о своём ребёнке.
— Дети тоже вырастают, — возразил мой собеседник.
— Только не для матери. Женщина всегда воспринимает своё чадо неотъемлемой частью жизни. И это испытание не заканчивается никогда.
Арас взглянул на меня каким-то совершенно незнакомым мне прежде взором. Уже неоднократно я изучала его взгляд и часто находила в нём новые нюансы. Но именно сейчас мне никак не удавалось даже приблизительно понять, о чём он думает.
— Ты очень интересно рассуждаешь, Адалена, — сказал Хранитель. — Словно прожила не одну жизнь и тебе знакомо и известно то, чего другие узнать не в силах.
— Ну, что вы, милорд, — я потупилась от неловкости. — Если и было у меня несколько жизней, то половина из них — ваша заслуга. А рассуждения мои абсолютно обычны.
— А я считаю, что совсем не обычны.
— Как скажете, — наконец, согласилась с ним, чтобы не рассердить ненароком. — Вам, разумеется, виднее. Вы же правитель…
— Мне хотелось, чтобы ты видела во мне не только правителя, — неожиданно сказал Арас и вновь устремил ко мне тот самый неизвестный мне взор.
— Конечно… Я помню, что вы также Хранитель Января. Это очень почётная должность…
— Это бремя, — перебил он. — И я обязан нести его, как бремя матери в отношении её дитя. Но в моём случае оно довлеет надо мной не круглый год, а лишь один месяц в году. И, разумеется, я не жалуюсь. И не хочу сказать, что бремя это меня тяготит. Напротив. Это то, что мне предназначено, и что моё по праву рождения. Более того, я знаю, что мне назначено ещё больше. Мне дано выдержать бремя куда тяжелее и серьёзнее. Но и его я не боюсь. Просто рядом с тобой, Адалена, — Арас слегка наклонился ко мне и понизил голос, — мне отчего-то хочется ненадолго позабыть обо всех своих тяготах. Слушать твой голос, внимать твоему дыханию… — он ещё немного приблизился, что кончики наших носов почти соприкоснулись. — Смотреть в твои глаза и…
Его глаза в этот момент посветлели, а веки плавно опустились. Мне тоже захотелось последовать его примеру. Слова правителя странно воздействовали на меня и заставляли учащаться сердцебиение. Что-то изнутри будто бы толкало навстречу Арасу…
— Адалена? — позвал вдруг из-за полога Рэаган и, не дождавшись ответа, вошёл внутрь.
Правитель тут же отпрянул. Да и я безотчётно выпрямилась, широко открыв глаза.
— Милорд, — словно бы споткнулся об это слово главнокомандующий, когда заметил правителя. — Надеюсь, не помешал…
Я впервые видела Рэагана настолько сконфуженным, да мне и самой стало очень неловко перед ним, хотя вроде бы ничего постыдного я не сделала.