Хранитель рассмеялся. Ну, что ж, по крайней мере, чувство юмора у меня ещё сохранилось, раз я смогла развеселить даже столь высокомерного господина.
— Чувствую, что мы подружимся, — хмыкнул Арас и выставил локоть, предлагая идти с ним под руку.
— А вам не страшно? Я всё-таки двух трольдов убила.
— Трёх, — поправил мужчина и без разрешения подхватил мою руку, заставив прижаться к его массивному телу. — У меня ведь тоже есть некоторые способности.
С этими словами он продемонстрировал какую-то странную штуку в своих руках — что-то вроде посоха, только короткого. Кажется, такая вещь называлась скипетром и в былые времена означала один из символов власти.
— Что это? — просила я.
— Ты не знаешь? — усомнился Арас.
Я отрицательно мотнула головой.
А что, должна была? Я ведь до сих пор не в курсе, что тут происходит.
— Это Исколидар — посох Хранителя Января, — раздался голос с другой стороны. Я повернулась и увидела Рэагана, который незаметно очутился рядом со мной, сопровождая вместе с правителем. — Милорд, боюсь, наша гостья полностью потеряла память.
Арас резко остановился, тем самым заставив и меня замереть.
— Это правда? — он врезался своим безжалостным взглядом в мои глаза. — Ты ничего не помнишь, Адалена?
Я с трудом сглотнула ком в горле.
Конечно, я помнила. Помнила всё. О своей жизни и о своей смерти. Помнила даже о том, о чём предпочла бы забыть. Вот только воспоминания мои, похоже, были не тем, что требовал от меня вспомнить Арас.
Глава 5
Ещё недавно меня звали Еленой. И я была той, кого обычно называют «белой вороной» — изгоем в обществе социально нормативных людей. Жизнь меня не баловала, но я не жаловалась. Никогда не знала ни своей матери, ни отца, и решила, что не имею права горевать об этом. По неизвестной причине они бросили меня ещё в младенческом возрасте. Может, уже тогда я умудрилась их чем-то напугать?
С раннего детства я видела и ощущала то, что нормальные дети видеть не должны, а именно — призраков умерших людей. Могла говорить с ними будто с живыми. Но моя особенность не принесла ничего, кроме проблем. Только в фантастических фильмах медиумы и другие нестандартные личности становятся лидерами мнений, к которым прислушиваются и которых уважают. В реальной жизни всё жёстче и прагматичнее.
Быстро смекнув, что это прямая дорога в психиатрическую больницу, я перестала рассказывать другим, что беседую с мёртвыми. Отказываться от этого дара (или правильнее сказать — проклятия?) я не собиралась. Почему-то с призраками находить общий язык у меня получилось проще, чем со сверстниками. А из мира живых всегда отдавала предпочтение животным. И, да, я любила собак больше, чем людей. Если вспомнить, чем закончилась моя земная жизнь, то можно сказать, это было предсказуемо. Но даже знай наперёд, чего будет стоить моя безрассудная храбрость, я не поступила бы иначе. Ведь ту бедную собаку мне всё-таки удалось спасти от живодёров, пусть и настолько высокой ценой.
Разумеется, умирать мне не хотелось. Но, судя по всему, именно так и вышло. Значит, Эвигон — это мир мёртвых?.. Что-то вроде загробной жизни? Почему же тогда те призраки, с которыми я общалась, ничего об этом не рассказывали? А ведь не раз спрашивала у них, куда уходит душа после смерти. На что они либо молчали, либо говорили нечто бессвязное про бесконечную тьму. Об Эвигоне — ни слова.
Но, во всяком случае, я не так уж сильно удивилась, осознав себя в ином мире. Нет, это не сон. Это что-то совсем иное. Другое измерение? Ледяной ад? Мир мёртвых?
Впрочем, мои новые знакомые, хоть и выглядели донельзя странно, ощущались вовсе не как бестелесные призраки. Я-то уж точно могла отличить живого от неживого. Арас и Рэаган дышали, испытывали эмоции, а их тела были наполнены даже какой-то сокрушительной энергией жизни. Что один, что второй, они неотлучно следовали рядом, пока мы добирались в замок правителя.
Нам привели лошадей, и Арас с уже привычной усмешкой предложил ехать вместе с ним в одном седле.
— Я справлюсь сама, — ответила ему холодно.
— То есть как управляться со скакуном, ты помнишь? — уточнил он, не переставая исследовать моё лицо.
— Мышечная память. Тело тоже умеет помнить.
Хранитель дёрнул бровями, но спорить со мной не стал. Когда я садилась на коня, заметила, что и Рэаган пристально наблюдает за моими действиями. Они оба так переживали, чтобы я не вывалилась из седла? Напрасно. Потому что тут я слегка слукавила — мне доводилось брать уроки верховой езды. И если бы не ценник на занятия, который откровенно кусался, смогла бы стать сносной наездницей. Но даже при нынешнем раскладе сейчас я нисколько не сомневалась в себе.