— Ролгар, — позвала Лира, её голос был низким, но резким, как удар кнута. — Стой.
Охотник обернулся, его шрамы напряглись, как старые верёвки.
— Что? — буркнул он, но его рука уже легла на лук.
— Мы не одни, — сказала Лира, её глаза сузились, глядя в туман. — Духи. Они нас видят.
Нарон, стоявший рядом, повернулся, его меч был наготове, но Лира заметила, как его взгляд дрогнул. Он знал о духах — знал больше, чем говорил. Торин, с ножами в руках, сплюнул на землю.
— Духи? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Ещё одна сказка?
Лира не ответила. Она шагнула вперёд, её руки поднялись, и она запела — тихо, на языке степей, что звучал, как ветер в травах. Заклинание было простым, но древним, оно не приказывало, а просило. Духи не любили приказов. Туман закружился, и фигуры стали чётче — высокие, с телами, что текли, как вода, и глазами, что светились, как звёзды.
Их было десятки, и они окружали отряд, их шёпот стал громче, вплетаясь в песню Лиры.
Лина вскрикнула, её рука сжала пальцы Лиры, но она не отводила глаз от духов.
— Они говорят, — прошептала она. — Они знают его. — Она указала на Нарона, и Лира почувствовала, как её сердце пропустило удар.
Нарон шагнул вперёд, его лицо было неподвижным, но Лира видела, как его рука дрожит.
— Чего они хотят? — спросил он, его голос был холодным, но в нём была тень страха.
Лира замолчала, её песня оборвалась. Духи двинулись ближе, их тела меняли форму — то люди, то звери, то нечто, что не имело имени. Их шёпот стал словами, и Лира услышала их, как эхо в голове: «Ты принёс тьму. Ты открыл дверь. Ты должен уйти».
— Они хотят тебя, — сказала Лира, её голос был хриплым, но твёрдым. — Они говорят, что ты… нарушил равновесие.
Нарон стиснул зубы, его глаза вспыхнули, как у зверя, поймавшего свет.
— Я не выбирал этого, — сказал он, и каждое слово было как удар. — Но я не уйду. Не пока Лина в опасности.
Ролгар, стоявший с луком наготове, посмотрел на Нарона, его шрамы напряглись.
— Если они хотят его, пусть забирают, — буркнул он, но его взгляд был полон сомнений. — Мы пришли за храмом, а не за твоими демонами.
Торин, с ножами в руках, шагнул ближе к Лире.
— Это ловушка, — сказал он, его голос был низким, но твёрдым. — Духи, тени, волколаки — всё это из-за него. — Он кивнул на Нарона. — Почему мы должны рисковать?
Лира посмотрела на Торина, затем на Нарона, и её татуировки запульсировали, как живое сердце. Она знала, что духи не лгут, но она также знала, что Нарон — не просто человек. Он был мостом, связующим этот мир и тот, что лежал за гранью. И Лина, с её даром, была частью этого моста.
— Потому что без него, — сказала она, её голос был холоднее, чем лесной ветер, — мы все умрём. Тени не остановятся. Они хотят её. — Она кивнула на Лину. — И они не отпустят нас, пока не получат, что хотят.
Тишина повисла, тяжёлая, как предгрозовой воздух. Духи замерли, их глаза горели, и Лира чувствовала, как их шёпот давит на её разум. Она знала, что они ждут — ждут выбора, что определит судьбу отряда.
Лес ожил, как будто отвечая на слова Лиры. Ветер, холодный и резкий, пронёсся между деревьями, срывая листья, и шёпот духов стал воем. Лира подняла руки, её заклинание вспыхнуло, как огонь, и воздух задрожал, отталкивая духов. Но они не отступили. Они двинулись ближе, их формы становились чётче, и Лира увидела в них лица — не людей, не зверей, а нечто, что было старше времени.
Ролгар выстрелил, его стрела, с серебряным наконечником, вонзилась в ближайшего духа, но тот лишь растворился, как дым, и появился вновь, ближе. Нарон выхватил меч, его клинок блеснул, но Лира знала, что сталь бесполезна. Духи не были плотью. Они были волей леса, и их гнев был как буря.
— Лина! — крикнула Лира, её голос разрезал вой. — Говори с ними! Ты их видишь!
Лина, прижавшись к дереву, кивнула, её глаза были полны слёз, но она шагнула вперёд. Её голос, тонкий, как нить, зазвучал, и Лира почувствовала, как магия девочки, сырая, но мощная, вплетается в её собственную. Лина говорила на языке, которого Лира не знала, но слова её были как песня, что успокаивала бурю. Духи замерли, их глаза потускнели, и шёпот стал тише, как затихающий ветер.
— Они боятся, — сказала Лина, её голос дрожал, но был ясным. — Они говорят, что тьма идёт. И он… — Она посмотрела на Нарона. — Он её сердце.
Нарон стиснул меч, его лицо было бледным, как смерть. Лира видела, как его глаза вспыхнули, но не гневом, а болью. Он знал, о чём говорит Лина. Он знал, что тени, духи, волколаки — всё это было связано с ним, с тем, что он принёс с собой из-за грани.
Духи отступили, их формы растворились в тумане, но Лира знала, что это не конец. Они дали им время — немного, но достаточно, чтобы добраться до храма. Она посмотрела на Лину, затем на Нарона, и её татуировки запульсировали, как предупреждение.