— Дверь? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Куда?
Лира посмотрела на него, её татуировки запульсировали, как сердце.
— Туда, где был он, — сказала она, кивнув на Нарона. — За грань.
Торин почувствовал, как холод пробирается под кожу. Он посмотрел на Нарона, чьё лицо было неподвижным, но глаза горели, как у человека, что знает слишком много. Он хотел спросить, что это значит, но храм ожил. Руны на стенах вспыхнули, их свет стал ослепляющим, и шёпот, что витал в воздухе, стал воем, как буря, что ломает деревья.
Из тьмы выступили фигуры — не тени, не волколаки, а духи, те самые, что они видели в лесу, но теперь их формы были чётче, их глаза — ярче, их голоса — громче. Они окружили отряд, их тела текли, как вода, меняя форму — люди, звери, нечто, что не имело имени. Торин стиснул ножи, его шрам заныл, как старый долг, и он почувствовал, как страх — тот самый, из той ночи в лесу — поднимается в груди.
— Держитесь вместе! — крикнул Ролгар, его стрела сорвалась с тетивы, но духи лишь растворились, как дым, и появились вновь, ближе. Нарон поднял меч, его клинок блеснул, но Торин знал, что сталь бесполезна. Лира начала петь, её голос, низкий и древний, вплетался в вой духов, и воздух задрожал, как от жара. Лина, прижавшись к ней, шептала, её слова были как эхо песни Лиры, и Торин почувствовал, как магия девочки, сырая, но мощная, давит на его разум.
Духи наступали, их шёпот стал словами, и Торин услышал их, как удар: «Ты видел нас. Ты знаешь нас. Ты должен уйти». Он замер, его ножи дрогнули, и на миг он увидел её — ту ночь, лес, когти, глаза, что смотрели в его душу. Он видел духов, он знал их, и они знали его. Он выругался, отгоняя видение, и бросился вперёд, его ножи вонзились в ближайшего духа, но тот лишь растворился, оставив клочья дыма.
— Торин! — крикнула Лира, её голос разрезал вой. — Не сражайся! Они в твоей голове!
Торин обернулся, его глаза горели, как у зверя.
— Они везде! — рявкнул он, но её слова эхом отозвались в его памяти. Он знал, что она права. Духи были не просто угрозой — они были зеркалом, что показывало его страх, его прошлое, его вину.
Нарон, стоявший у алтаря, вдруг упал на колени, его меч выпал из рук. Его лицо было бледным, как смерть, и Торин увидел, как его глаза закатились, как будто он видел нечто, чего не видели другие. Лина вскрикнула, её голос был полон ужаса, и Лира, не прерывая песни, бросилась к Нарону, её руки чертили знаки, что светились, как руны.
— Он там! — крикнула Лина, её глаза были полны слёз. — Они тянут его обратно!
Торин не знал, что она имеет в виду, но чувствовал, как храм давит на него, как шёпот духов становится его собственными мыслями. Он видел лес, когти, кровь, и голос, что шептал: «Ты должен был умереть». Он стиснул зубы, его ножи вонзились в пол, и он заставил себя встать, его шаги были тяжёлыми, как его сердце.
— Держи его! — крикнул он Лире, бросаясь к Нарону. Он не доверял ему, но знал, что без Нарона они не выберутся. Лира кивнула, её заклинание вспыхнуло, и воздух стал горячим, как от кузницы. Духи отпрянули, их вой стал тише, но Торин знал, что это не конец.
Ролгар, стрелявший без остановки, крикнул:
— Свиток! Он их держит! Уничтожьте его!
Торин посмотрел на алтарь, где свиток светился, как глаз. Он бросился к нему, его ножи были готовы, но Лира остановила его, её голос был резким, как удар кнута.
— Нет! — крикнула она. — Это не просто свиток! Это их дверь! Если ты его уничтожишь, они хлынут сюда!
Торин замер, его рука дрогнула. Он посмотрел на Нарона, что всё ещё был на коленях, на Лину, чьи глаза были полны ужаса, на Лиру, чья магия дрожала, как натянутая струна. Он знал, что выбора нет. Он схватил свиток, его пальцы обожгло, как огнём, и он бросил его Лире.
— Делай, что должна! — рявкнул он, возвращаясь к Нарону. Он схватил его за плечи, его голос был хриплым, но твёрдым. — Вернись, чёрт тебя дери! Мы не закончили!
Нарон открыл глаза, его взгляд был пустым, но он кивнул, его рука сжала меч. Лира, держа свиток, запела громче, её голос был как буря, и руны на стенах потускнели, как угасающие звёзды. Духи закричали, их формы растворились, и храм затих, но Торин знал, что это не победа. Это была передышка.
Отряд собрался у алтаря, их дыхание было тяжёлым, как после битвы. Нарон, всё ещё бледный, поднялся, его меч был в руке, но глаза были полны тени. Лира, держа свиток, смотрела на него, её татуировки светились слабо, как угли. Лина, прижавшись к ней, молчала, но её глаза были устремлены на Нарона, как будто она видела в нём нечто, чего не видели другие. Ролгар, перезаряжая лук, сплюнул на пол.
— Что это было? — спросил он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Они чуть не утащили тебя, Нарон. И нас заодно.