— Если это спасёт её, — сказал он, его голос был низким, как рычание, — я дам столько крови, сколько нужно.
Лина посмотрела на него, её глаза были полны слёз, но она кивнула.
— Они хотят меня, — прошептала она. — Но я не хочу идти. Я хочу остаться с тобой.
Ролгар опустился на колено, его рука легла на её плечо, и его шрамы, покрывавшие лицо, напряглись, как старые верёвки.
— Ты никуда не пойдёшь, — сказал он, его голос был твёрдым, как сталь. — Я обещал. И я сдержу.
Нарон посмотрел на них, его глаза вспыхнули, как у человека, что принял решение.
— Тогда мы сделаем это, — сказал он. — Вместе.
Лира кивнула, её пальцы сжали свиток, и она начала петь, её голос, низкий и древний, вплетался в шёпот храма. Ролгар вынул нож, его лезвие блеснуло в свете рун, и он полоснул по ладони, его кровь, тёмная и густая, капнула в бассейн. Нарон последовал за ним, его шрам открылся, как старая рана, и кровь смешалась с водой. Торин, стиснув зубы, сделал то же, его шрам на щеке блестел, как память о прошлом. Лира закончила песню, её татуировки вспыхнули, как огонь, и вода задрожала, как будто что-то поднималось из глубин.
Храм ожил, его руны пели, его стены дрожали, и Ролгар почувствовал, как шёпот становится воем, как буря, что ломает деревья. Он увидел её — реку, текущую вверх, и глаза, что смотрели из пустоты. И он увидел Лину, её лицо, её дар, её судьбу. Он знал, что это не конец. Это было начало.
Ролгар отступил от бассейна, его рука кровоточила, но он не чувствовал боли. Его глаза были прикованы к воде, где отражения менялись, как сны — леса, города, лица, что он знал и не знал. Он увидел свою жену, её глаза, что смотрели на него перед смертью, и его сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь. Он увидел Лину, её дар, её связь с тенями, и он понял, что она была не просто его дочерью. Она была ключом, маяком, жертвой.
Нарон, стоявший рядом, смотрел в воду, его лицо было неподвижным, но Ролгар видел, как его глаза дрожат, как будто он видит то, что ломает разум. Торин, прислонившись к стене, чистил ножи, его шрам блестел, как память о прошлом, но его взгляд был полон сомнений. Лира, держа свиток, молчала, но её татуировки светились, как звёзды, и Ролгар знал, что она видит больше, чем говорит.
— Что теперь? — спросил он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Мы дали кровь. Мы видели правду. Что дальше?
Лира посмотрела на него, её глаза сузились.
— Правда — это не конец, — сказала она. — Это путь. Бассейн показал нам, что тени хотят Лину, но они также хотят его. — Она кивнула на Нарона. — И они не остановятся, пока не получат.
Ролгар стиснул зубы, его шрамы ныли, как старые долги. Он посмотрел на Лину, затем на Нарона, и его рука легла на лук. Он не доверял Нарону, не после того, что видел в воде, не после слов вожака. Но он знал, что без него они не выберутся из храма. Он заставил себя молчать, его сердце было тяжёлым, как камень.
Нарон шагнул к Лире, его глаза вспыхнули, как у зверя, поймавшего свет.
— Тогда мы закрываем дверь, — сказал он. — Если бассейн — ключ, то мы можем запечатать его. Но это будет стоить.
Торин хмыкнул, его ножи блеснули в свете рун.
— Стоить? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Что ещё мы должны отдать? Души?
Лира посмотрела на него, её татуировки запульсировали, как сердце.
— Не души, — сказала она. — Жертву. Магия требует равновесия. Чтобы закрыть дверь, кто-то должен остаться. По эту сторону… или по ту.
Ролгар замер, его рука сжала лук крепче. Он посмотрел на Лину, затем на Нарона, и его сердце билось, как барабан. Он знал, что Лира права. Он видел воду, видел реку, видел глаза. И он знал, что жертва, о которой она говорит, может быть любой из них.
— Никто не останется, — сказал он, его голос был низким, как рычание. — Мы уходим. Все.
Нарон посмотрел на него, его глаза были полны боли, но он кивнул.
— Мы попробуем, — сказал он. — Но если не выйдет… я останусь.
Ролгар хотел возразить, но Лина заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Нет, — сказала она, её глаза были полны слёз. — Никто не останется. Мы вместе.
Ролгар опустился на колено, его рука легла на её плечо, и его шрамы, покрывавшие лицо, напряглись, как старые верёвки.
— Вместе, — сказал он, его голос был твёрдым, как сталь. — Всегда.
Храм затих, его руны потускнели, но Ролгар знал, что это не конец. Тени были близко, волколаки были близко, и правда, что они видели в воде, была лишь началом. Он поднялся, его лук был готов, и он посмотрел на отряд — Нарона, Торина, Лиру, Лину. Они были его стаей, его семьёй, его долгом. И он, Ролгар, охотник, что всю жизнь выслеживал добычу, знал, что на этот раз добычей может стать он сам.