Нарон поднялся, его глаза встретили взгляд Лиры, и на миг между ними повисла тишина, как будто они говорили без слов. Он знал, что другого способа нет. Он видел воду, видел реку, видел глаза. И он знал, что жертва, о которой говорит Лира, — это он.
— Я сделаю это, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым, как удар молота. — Я войду.
Ролгар шагнул к нему, его шрамы блестели в свете рун.
— Нет, — сказал он, его голос был низким, как рычание. — Ты не уйдёшь. Не после всего, что мы прошли.
Лина вскрикнула, её руки вцепились в плащ Нарона.
— Нет! — сказала она, её глаза были полны слёз. — Ты обещал! Ты сказал, что мы вместе!
Нарон посмотрел на неё, его сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь. Он хотел сказать, что сдержит клятву, что найдёт способ, но он знал, что лгать ей — значит предать. Он повернулся к Лире, его глаза вспыхнули, как у зверя, поймавшего свет.
— Есть другой путь? — спросил он. — Назови его.
Лира молчала, её татуировки светились слабо, как угли. Она посмотрела на свиток, затем на бассейн, и её голос был хриплым, как будто слова резали её горло.
— Есть, — сказала она наконец. — Но он опаснее. Мы можем запечатать дверь, но для этого нужен ритуал. И он… изменит нас. Всех.
Торин хмыкнул, его ножи блестели в свете рун.
— Изменит? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Что это значит, ведьма? Мы станем такими, как он? — Он кивнул на Нарона.
Лира посмотрела на него, её глаза сузились.
— Это значит, что мы возьмём часть тьмы в себя, — сказала она. — Чтобы закрыть дверь, мы должны стать её частью. Но это не смерть. Это… связь.
Ролгар стиснул зубы, его шрамы ныли, как старые долги.
— Связь? — сказал он, и в его голосе была смесь страха и гнева. — Ты хочешь, чтобы мы стали такими, как они? Как тени?
Нарон посмотрел на бассейн, затем на отряд, и его сердце билось, как барабан. Он знал, что Лира права. Он чувствовал тени, их голод, их зов. И он знал, что ритуал, о котором она говорит, — их единственный шанс. Он шагнул к Лире, его голос был холодным, но твёрдым.
— Делай, что должна, — сказал он. — Но Лина не участвует.
Лира кивнула, её пальцы сжали свиток, и она начала петь, её голос, низкий и древний, вплетался в шёпот храма. Нарон почувствовал, как воздух становится тяжёлым, как руны на стенах вспыхивают, как вода в бассейне дрожит, как живое сердце. Он знал, что это не просто ритуал. Это была война, и они были её солдатами.
Храм задрожал, как будто его стены проснулись. Руны вспыхнули, их свет стал ослепляющим, и шёпот, что витал в воздухе, стал воем, как буря, что ломает деревья. Нарон почувствовал, как тени возвращаются, их глаза, горящие, как звёзды, смотрели из воды, из стен, из самого воздуха. Он выхватил меч, его клинок блеснул, но он знал, что сталь бесполезна. Это была не битва плоти. Это была битва душ.
Лира пела, её голос был как буря, и свиток, что она держала, светился, как солнце. Ролгар натянул лук, его стрела была готова, но его глаза были полны сомнений. Торин, с ножами в руках, стоял настороженно, его шрам блестел, как память о прошлом. Лина, прижавшаяся к алтарю, шептала, её слова были как эхо песни Лиры, и Нарон почувствовал, как её дар, сырой, но мощный, вплетается в ритуал.
Тени наступали, их формы текли, как вода, меняя форму — люди, звери, нечто, что не имело имени. Нарон шагнул вперёд, его меч описал дугу, но тени лишь растворились, как дым, и появились вновь, ближе. Он чувствовал их голод, их зов, их гнев. Они знали его, и они хотели его назад.
— Держитесь! — крикнул он, его голос разрезал вой. Ролгар выстрелил, его стрела вонзилась в тень, но та лишь растворилась, оставив клочья дыма. Торин, танцуя между тенями, резал их серебром, его движения были быстрыми, как молния. Лира пела громче, её татуировки вспыхнули, как огонь, и воздух стал горячим, как от кузницы.
Нарон почувствовал, как тени тянут его, как их шёпот становится его собственными мыслями. Он видел реку, текущую вверх, видел глаза, видел себя — не человека, а тень, что кралась в ночи. Он стиснул зубы, его меч вонзился в пол, и он заставил себя стоять, его воля была как сталь, что не ломается.
Лина вскрикнула, её голос был полон ужаса, и Нарон обернулся. Она стояла у бассейна, её руки были вытянуты, как будто она держала что-то невидимое. Он бросился к ней, его рука схватила её, оттаскивая от воды, но тени были быстрее. Они хлынули из бассейна, их глаза горели, как звёзды, и Нарон почувствовал, как их холод проникает в его кости.
— Лира! — крикнул он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Заканчивай!
Лира кивнула, её песня стала громче, и свиток вспыхнул, как солнце, его свет ослепил тени, заставив их отпрянуть. Нарон почувствовал, как воздух становится тяжёлым, как руны на стенах дрожат, как вода в бассейне закипает, как живое сердце. Он знал, что ритуал работает, но он также знал, что цена будет выше, чем они думали.