Из тумана выступили фигуры — не волколаки, не духи, а тени, те самые, что они видели в храме, но теперь их формы были чётче, их глаза — ярче, их голоса — громче. Они были высокими, с телами, что текли, как вода, и лицами, что менялись, как сны — то люди, то звери, то нечто, что не имело имени. Их глаза, горящие, как звёзды, смотрели прямо на отряд, и Лира почувствовала, как их шёпот давит на её разум, как будто когти рвут её душу.
— Держитесь вместе! — крикнула она, её голос разрезал вой. Ролгар выстрелил, его стрела, с серебряным наконечником, вонзилась в тень, но та лишь растворилась, как дым, и появилась вновь, ближе. Нарон шагнул вперёд, его меч описал дугу, рассекая воздух, но тени были быстрее. Они окружали их, их шёпот стал словами, и Лира услышала их, как удар: «Вы взяли наше. Вы стали нами. Вы не уйдёте».
Лира пела громче, её татуировки вспыхнули, как огонь, и воздух стал горячим, как от кузницы. Она чертила знаки, её пальцы дрожали, но она не останавливалась. Тени отпрянули, их вой стал тише, но Лира знала, что это не победа. Это была передышка. Она посмотрела на Лину, затем на Нарона, и её сердце билось, как барабан. Она знала, что тени хотят их всех, но Нарон был их сердцем, их ключом, их целью.
— Бегите! — крикнула она, её голос был хриплым, но твёрдым. — К реке! Я держу их!
Ролгар схватил Лину, его рука, крепкая, как железо, потянула её за собой. Нарон, с мечом в руке, прикрывал их, его клинок пел, рассекая тени. Торин, с ножами в руках, метнулся к Лире, его глаза горели, как у зверя.
— Ты не останешься! — рявкнул он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Мы уходим вместе!
Лира посмотрела на него, её татуировки светились, как звёзды.
— Тогда беги, глупец! — сказала она, её голос был холоднее, чем лесной ветер. — Я не умру здесь.
Торин кивнул, его ножи блеснули, и он бросился за Ролгаром. Лира осталась, её песня была как буря, её татуировки горели, как огонь, и тени, окружавшие её, закричали, их вой был как набат. Она знала, что не победит их, но она могла дать отряду время. Она пела, её голос был её оружием, её магией, её долгом.
Лес стал глуше, его тропы исчезали, уступая место корням и камням, что торчали из земли, как кости. Лира бежала, её сапоги скользили по мху, её плащ цеплялся за ветки, но она не останавливалась. Она догнала отряд у реки, чьи воды, мутные и холодные, блестели под луной, что выглянула из-за облаков. Река была широкой, её берега, поросшие камышом, пахли тиной и свободой, но Лира знала, что тени не остановятся у воды. Они были частью этого мира, как и она.
Ролгар стоял у берега, его лук был наготове, Лина прижималась к нему, её глаза были полны слёз, но она молчала. Нарон, с мечом в руке, смотрел в лес, его лицо было неподвижным, как камень, но Лира видела, как его глаза дрожат, как будто он всё ещё слышит шёпот теней. Торин, вытирая ножи, сплюнул на землю, его шрам блестел, как память о прошлом.
— Ты сделала это, — сказал Ролгар, его голос был хриплым, но твёрдым. — Ты дала нам время.
Лира кивнула, её татуировки светились слабо, как угли.
— Но это не конец, — сказала она, её голос был холоднее, чем речная вода. — Тени знают нас. Они будут следовать. Не здесь, но в мире.
Нарон посмотрел на неё, его глаза вспыхнули, как у зверя, поймавшего свет.
— Тогда мы будем готовы, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Я обещал. И я сдержу.
Торин хмыкнул, его ножи вернулись в ножны.
— Готовы? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Мы стали частью их, ведьма. Как мы можем быть готовы?
Лира посмотрела на него, её татуировки запульсировали, как сердце.
— Мы живы, — сказала она. — Это уже начало. Но теперь мы не просто люди. Мы… мост. Между этим миром и их.
Ролгар стиснул зубы, его шрамы ныли, как старые долги.
— Что теперь? — спросил он, его голос был низким, как рычание. — Куда мы идём?
Лира посмотрела на реку, затем на лес, её амулет был тёплым, как уголь.
— К югу, — сказала она. — К горам. Там есть место, где магия слабее. Где мы можем найти ответы. Но путь будет долгим. И тени будут следовать.