Лина, стоявшая рядом, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Они не остановятся, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Но я не боюсь. Мы вместе.
Лира опустилась на колено, её рука легла на плечо девочки, и её татуировки, светившиеся слабо, как звёзды, были как обещание.
— Вместе, — сказала она, её голос был твёрдым, как сталь. — Всегда.
Лес затих, его шёпот стал тише, но Лира знала, что это не конец. Тени были близко, волколаки были близко, и правда, что они видели в храме, была лишь началом. Она поднялась, её плащ колыхнулся на ветру, и она посмотрела на отряд — Ролгара, Нарона, Торина, Лину. Они были её стаей, её долгом, её судьбой. И она, Лира, ведьма степей, знала, что их война только начинается.
Внезапно лес взорвался звуком — вой, низкий и глубокий, как набат, разнёсся над рекой, и Лира почувствовала, как её татуировки горят, как огонь. Волколаки. Они вернулись, их жёлтые глаза, горящие, как луны, мелькали в тумане, их тела, покрытые грубой шерстью, двигались с грацией хищников. Вожак был среди них, его фигура, огромная и чёрная, как сама ночь, возвышалась над стаей, его глаза были как звёзды, что не гаснут. Он смотрел на Нарона, и Лира знала, что это не просто бой. Это была месть.
— К бою! — рявкнул Ролгар, его стрела сорвалась с тетивы, вонзившись в грудь ближайшего волколака. Нарон бросился вперёд, его меч пел, рассекая шерсть и плоть, его алый плащ развевался, как знамя. Торин, с ножами в руках, танцевал между тварями, его шрам блестел, как память о прошлом. Лира, держа Лину за руку, пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара.
Бой был яростным, как буря, что ломает деревья. Лира видела, как Нарон сражается с вожаком, их глаза встретились, и на миг лес затих, как будто время остановилось. Нарон поднял меч, его клинок блеснул, как молния, и вожак взвыл, его когти рвали воздух. Лира пела, её магия была как щит, что держал тени, но она знала, что этого мало. Она посмотрела на Лину, её глаза, полные слёз, были как звёзды, и она поняла, что девочка — их надежда.
— Лина! — крикнула Лира, её голос разрезал вой. — Пой со мной!
Лина кивнула, её голос, тонкий, но ясный, вплёлся в песню Лиры, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река. Тени закричали, их вой был как набат, и волколаки отступили, их глаза потускнели, как угасающие звёзды. Вожак, раненый, но живой, посмотрел на Нарона, его взгляд был как обещание, и он исчез в тумане, его стая последовала за ним.
Лира упала на колени, её татуировки светились слабо, как угли. Она посмотрела на отряд, их лица, покрытые грязью и кровью, были как маски, но их глаза горели, как огонь. Они были живы. Они были вместе. И они были готовы.
Глава X: Клинки в тумане
Торин Валтэр шагал по берегу реки, его сапоги, потёртые и покрытые коркой грязи, хрустели по мелким камням, что усыпали землю, как осколки старых костей. Река, мутная и холодная, текла справа, её воды бурлили, отражая лунный свет, что пробивался сквозь рваные облака, и пахла тиной, железом и магией, что Торин ненавидел всей душой. Лес, чьи чёрные деревья, с корой, шершавой, как шкура зверя, возвышались слева, был живым, его ветви скрипели, как шёпот стариков, а туман, густой, как дым, стелился по земле, скрывая корни и всё, что могло красться в тенях. Воздух был холодным, режущим лёгкие, и Торин чувствовал, как его шрам — длинная полоса, тянущаяся от виска к щеке, память о той ночи в лесу — заныл, как старый долг.
Он был худощавым, но жилистым, около тридцати, с лицом, что могло бы быть привлекательным, если бы не вечная гримаса сарказма и глаза, карие и острые, что видели слишком много. Его волосы, тёмные и коротко остриженные, были влажными от тумана, а серый плащ, потрёпанный и покрытый пятнами грязи, колыхался на ветру, открывая пояс, увешанный ножнами. Два ножа, с рукоятями из полированной кости и лезвиями, что блестели, как зеркала, были его спутниками, его правдой, его единственным доверием. Торин был наёмником, человеком, что жил для выживания, и этот лес, этот отряд, эта проклятая магия были для него лишь очередной работой. Но после храма, после ритуала, что оставил в его груди холод, как будто тень поселилась внутри, он начал сомневаться, выберется ли он живым.
Перед ним шагали его спутники, их фигуры, размытые туманом, казались призраками в этом лесу, что ненавидел чужаков. Ролгар, крепкий, как дуб, с рыжей бородой, заплетённой в косу, и шрамами, что покрывали его лицо, как карта, шёл впереди, его лук, вырезанный из ясеня и украшенный резьбой волчьих голов, был натянут, стрела с серебряным наконечником готова к выстрелу. Его серые глаза, как буря, искали следы в тенях, но Торин видел, как его плечи напряжены, как будто он нёс не только оружие, но и страх за свою дочь.