Лира подняла руки, её пальцы чертили знаки в воздухе, и её татуировки запульсировали, как сердце. Она запела, её голос, низкий и древний, вплёлся в тишину леса, и воздух задрожал, как от жара. Знаки на деревьях потускнели, их свет угас, но Торин видел, как её руки дрожат, как будто магия леса давила на неё, как тяжёлый камень.
— Это не остановит их, — сказала она, её голос был хриплым, но твёрдым. — Они близко. Мы должны двигаться. К горам. Река — наш путь.
Нарон кивнул, его пальцы сжали рукоять меча.
— Тогда идём, — сказал он, его голос был холодным, но в нём была решимость. — Но будьте готовы. Они не дадут нам уйти без боя.
Торин хмыкнул, его ножи были готовы, но его шрам заныл, как предупреждение. Он знал, что Нарон прав. Он чувствовал лес, его дыхание, его гнев. И он знал, что тени, что крались за ними, были лишь началом.
Лес ожил, как будто отвечая на их движение. Ветер, холодный и резкий, пронёсся между деревьями, срывая листья, и шёпот, что Торин слышал с храма, стал воем, как буря, что ломает деревья. Он почувствовал, как его сердце бьётся быстрее, как будто когти, что рвали его в ту ночь, вернулись. Он стиснул ножи, его глаза искали движение в тумане, и он увидел их — тени, не волколаки, не духи, а нечто иное, чьи формы текли, как вода, чьи глаза, горящие, как звёзды, смотрели прямо на него.
Они были высокими, их тела, чёрные и текучие, менялись, как сны — то люди, с лицами, что растворялись в дыму, то звери, с когтями и клыками, то нечто, что не имело имени. Их глаза, яркие, как угли, были как маяки, что звали его, и Торин почувствовал, как их шёпот давит на его разум, как будто голоса из той ночи вернулись, чтобы напомнить: «Ты должен был умереть».
— К бою! — рявкнул Ролгар, его стрела сорвалась с тетивы, вонзившись в ближайшую тень, но та лишь растворилась, как дым, и появилась вновь, ближе. Нарон бросился вперёд, его меч, длинный и острый, пел, рассекая воздух, но тени были быстрее. Лира, держа Лину за руку, пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как огонь, и воздух задрожал, как от жара. Торин метнулся в сторону, его ножи, лёгкие и быстрые, вонзились в тень, но она лишь растворилась, оставив клочья дыма, что пахли кровью и магией.
— Они в наших головах! — крикнул он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Не дайте им забрать вас!
Лира посмотрела на него, её татуировки светились, как звёзды.
— Сражайся, Торин! — крикнула она, её голос разрезал вой. — Они не возьмут нас, пока мы держимся!
Торин стиснул зубы, его шрам заныл, как старый долг, и он бросился в бой, его ножи танцевали, как молнии, но тени были везде. Он видел их лица — не людей, не зверей, а его собственное, из той ночи, когда он лежал в крови, когда когти рвали его плоть, когда голос шептал: «Ты должен был умереть». Он выругался, отгоняя видение, и его нож вонзился в тень, но она лишь рассмеялась, её голос был как эхо в его голове.
Лина вскрикнула, её голос был полон ужаса, и Торин обернулся. Девочка стояла у реки, её руки были вытянуты, как будто она держала что-то невидимое. Тени окружали её, их глаза горели, как звёзды, и Торин почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он бросился к ней, его ножи вонзились в тень, но она лишь растворилась, оставив клочья дыма.
— Лина! — крикнул Ролгар, его стрела пролетела над головой Торина, вонзившись в землю. Нарон, с мечом в руке, прикрывал девочку, его клинок пел, но тени были быстрее. Лира пела громче, её татуировки вспыхнули, как солнце, и тени отпрянули, их вой стал тише, но Торин знал, что это не конец.
Он схватил Лину, его рука, крепкая, как железо, потянула её к реке.
— Держись меня, девочка! — рявкнул он, его голос был хриплым, но твёрдым. Лина кивнула, её глаза были полны слёз, но она не сопротивлялась.
Тени наступали, их шёпот стал словами, и Торин услышал их, как удар: «Ты видел нас. Ты знаешь нас. Ты наш». Он замер, его ножи дрогнули, и на миг он увидел её — ту ночь, лес, когти, глаза, что смотрели в его душу. Он выругался, отгоняя видение, и бросился к реке, его шаги были тяжёлыми, как его сердце.
Река была их спасением, её воды, мутные и холодные, текли быстро, отражая лунный свет, как разбитое зеркало. Торин остановился у берега, его дыхание было тяжёлым, как после битвы. Ролгар, с луком наготове, прикрывал их, его шрамы блестели в полумраке. Нарон, чей меч был покрыт клочьями дыма, стоял рядом, его глаза, холодные, как лёд, искали движение в тумане. Лира, поддерживая Лину, закончила песню, её татуировки светились слабо, как угли, и воздух стал тише, но Торин знал, что тени не ушли. Они ждали.
— Это не конец, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Они вернутся. И не одни.