— Мы не можем остановиться, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — К горам. К крепости. Но будьте готовы. Они близко.
Поляна взорвалась звуком — вой, низкий и глубокий, как набат, разнёсся над рекой, и Ролгар почувствовал, как его шрамы горят, как огонь. Волколаки. Они вернулись, их жёлтые глаза, горящие, как луны, мелькали в тумане, их тела, покрытые грубой шерстью, двигались с грацией хищников. Вожак был среди них, его фигура, огромная и чёрная, как сама ночь, возвышалась над стаей, его глаза были как звёзды, что не гаснут. Он смотрел на Нарона, и Ролгар знал, что это не просто бой. Это была месть.
— К бою! — рявкнул он, его стрела сорвалась с тетивы, вонзившись в грудь ближайшего волколака. Тварь взвыла, но не упала — серебро ранило, но не убивало сразу. Нарон бросился вперёд, его меч пел, рассекая шерсть и плоть, его алый плащ развевался, как знамя. Торин, с ножами в руках, танцевал между тварями, его шрам блестел, как память о прошлом. Лира, держа Лину за руку, пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара.
Ролгар стрелял, его стрелы находили цель, но стая была слишком быстрой. Один из волколаков прыгнул на него, его пасть была раскрыта, как ворота в ад. Ролгар уклонился, его нож вонзился в бок твари, но когти полоснули по его плечу, оставив горящую боль. Он выругался, но не отступил. Он был охотником, а охотники не бегут.
Нарон сражался с вожаком, их глаза встретились, и на миг поляна затихла, как будто время остановилось. Нарон поднял меч, его клинок блеснул, как молния, и вожак взвыл, его когти рвали воздух. Ролгар видел, как Нарон уклоняется, его движения были быстрыми, как ветер, но вожак был сильнее. Он был разумом, старым и хитрым, как сам лес.
Лира пела, её магия была как щит, что держал тени, что крались за волколаками, но стая наступала. Лина, прижавшаяся к ней, шептала, её голос был как эхо песни Лиры, и Ролгар почувствовал, как её дар, сырой, но мощный, вплетается в магию. Он видел, как тени отступают, их глаза тускнеют, но волколаки были ближе, их клыки блестели, как сталь.
— Лина! — крикнул Ролгар, его голос разрезал вой. — Пой с ней!
Лина кивнула, её голос, тонкий, но ясный, вплёлся в песню Лиры, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река. Тени закричали, их вой был как набат, и волколаки отпрянули, их глаза потускнели, как угасающие звёзды. Вожак, раненый, но живой, посмотрел на Нарона, его взгляд был как обещание, и он исчез в тумане, его стая последовала за ним.
Ролгар упал на колени, его плечо кровоточило, его шрамы горели, как огонь. Он посмотрел на Лину, её лицо, бледное, но живое, было как свет в этой тьме. Он поднялся, его рука легла на её плечо, и он заставил себя дышать.
Они собрались у реки, их дыхание было тяжёлым, как после битвы. Ролгар перевязал плечо, игнорируя боль, его шрамы блестели в лунном свете. Нарон, чей меч был покрыт чёрной кровью, смотрел в туман, его глаза были полны теней. Торин, вытирая ножи, сплюнул на землю, его шрам заныл, как старый долг. Лира, чьё лицо было бледным от магии, поддерживала Лину, чьи глаза были полны слёз, но она была жива.
— Они вернутся, — сказал Ролгар, его голос был хриплым, но твёрдым. — Вожак знает, где мы. И он не один.
Лира кивнула, её татуировки светились слабо, как угли.
— Ты прав, — сказала она, её голос был холоднее, чем речная вода. — Но мы ослабили их. Лина… её дар — их страх. Они боятся её.
Торин хмыкнул, его ножи блеснули в лунном свете.
— Страх? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Они не боятся. Они играют. И мы — их добыча.
Нарон посмотрел на него, его глаза вспыхнули, как у зверя, поймавшего свет.
— Тогда мы будем охотниками, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Крепость — наш шанс. Если там есть ответы, мы найдём их.
Ролгар посмотрел на Лину, затем на отряд, его шрамы напряглись, как старые верёвки.
— Что теперь? — спросил он, его голос был низким, как рычание. — Мы идём? Или ждём, пока они вернутся?
Лира посмотрела на реку, затем на поляну, её амулет был тёплым, как уголь.
— Мы идём, — сказала она, её голос был твёрдым, но в нём была тень усталости. — Крепость в горах. Но путь будет тяжёлым. Тени знают нас. И волколаки тоже.
Лина, стоявшая рядом, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Они боятся нас, — прошептала она, её глаза были полны слёз, но в них была сила. — Я видела их. Они хотят нас сломать. Но мы сильнее.