Нарон кивнул, его глаза были полны боли, но он не отвёл взгляд. Лира подняла руки, её пальцы чертили знаки в воздухе, и её татуировки запульсировали, как сердце. Она запела, её голос, низкий и древний, вплёлся в тишину гор, и воздух задрожал, как от жара. Знаки на скалах потускнели, их свет угас, но Нарон знал, что это лишь отсрочка. Он чувствовал тени, их шёпот, их гнев. И он знал, что горы, как и лес, были их союзником.
— Мы не можем остановиться, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Крепость близко. Но будьте готовы. Они не дадут нам дойти без боя.
Горы ожили, как будто отвечая на их движение. Ветер, холодный и резкий, пронёсся между скалами, срывая пыль, и шёпот, что Нарон слышал с храма, стал воем, как буря, что ломает деревья. Он почувствовал, как его шрам горит, как будто кровь, что он пролил, вернулась, чтобы напомнить. Он стиснул меч, его глаза искали движение в тенях, и он увидел их — тени, не волколаки, не духи, а нечто иное, чьи формы текли, как вода, чьи глаза, горящие, как звёзды, смотрели прямо на него.
Они были высокими, их тела, чёрные и текучие, менялись, как сны — то люди, с лицами, что растворялись в дыму, то звери, с когтями и клыками, то нечто, что не имело имени. Их глаза, яркие, как угли, были как маяки, что звали его, и Нарон почувствовал, как их шёпот давит на его разум, как будто голоса из той тьмы, где он был никем, вернулись: «Ты наш. Ты всегда был наш».
— К бою! — рявкнул Ролгар, его стрела сорвалась с тетивы, вонзившись в ближайшую тень, но та лишь растворилась, как дым, и появилась вновь, ближе. Нарон бросился вперёд, его меч пел, рассекая воздух, но тени были быстрее. Лира, держа Лину за руку, пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как огонь, и воздух задрожал, как от жара. Торин, с ножами в руках, танцевал между тенями, его шрам блестел, как память о прошлом.
Нарон сражался, его клинок был как продолжение его воли, но он чувствовал, как тени тянут его, как их шёпот становится его мыслями. Он видел реку, текущую вверх, видел глаза, видел себя — не человека, а тень, что кралась в ночи. Он стиснул зубы, его меч вонзился в скалу, и он заставил себя стоять, его воля была как сталь, что не ломается.
Лина вскрикнула, её голос был полон ужаса, и Нарон обернулся. Она стояла у скалы, её руки были вытянуты, как будто она держала что-то невидимое. Тени окружали её, их глаза горели, как звёзды, и Нарон почувствовал, как его кровь стынет. Он бросился к ней, его меч описал дугу, но тени были быстрее. Они хлынули из скал, их шёпот стал воем, и Нарон знал, что это не просто бой. Это была ловушка.
— Лира! — крикнул он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Защити её!
Лира кивнула, её песня стала громче, и её татуировки вспыхнули, как солнце, их свет ослепил тени, заставив их отпрянуть. Нарон почувствовал, как воздух становится тяжёлым, как скалы дрожат, как тени кричат, их вой был как буря, что ломает деревья. Он знал, что Лира держит их, но он также знал, что цена будет выше, чем они думали.
Они отбили атаку, но горы не дали им передышки. Тени отступили, их шёпот затих, но Нарон чувствовал их, их голод, их зов. Он стоял у скалы, его меч был покрыт клочьями дыма, его дыхание было тяжёлым, как после битвы. Ролгар, перевязывающий руку, где когти оставили борозды, смотрел на него, его шрамы блестели в лунном свете. Торин, вытирая ножи, сплюнул на землю, его шрам заныл, как старый долг. Лира, чьё лицо было бледным от магии, поддерживала Лину, чьи глаза были полны слёз, но она была жива.
— Это не конец, — сказал Нарон, его голос был холодным, но твёрдым. — Они знают, куда мы идём. И они будут ждать.
Лира кивнула, её татуировки светились слабо, как угли.
— Ты прав, — сказала она, её голос был холоднее, чем горный ветер. — Крепость близко. Но тени… они не одни. Кто-то ведёт их.
Ролгар посмотрел на неё, его шрамы напряглись, как старые верёвки.
— Кто-то? — сказал он, его голос был низким, как рычание. — Та фигура в чёрном? Ты знаешь больше, чем говоришь, ведьма.
Лира посмотрела на него, её глаза сузились.
— Я знаю, что тени не действуют одни, — сказала она. — Кто-то знает о ритуале. О нас. И он идёт за нами.
Торин хмыкнул, его ножи блеснули в лунном свете.
— Отлично, — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Ещё один враг. Мои ножи скучали.
Лина, стоявшая рядом, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Он не враг, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Он… как мы. Он видел их. Но он хочет чего-то другого.
Нарон посмотрел на неё, его сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь. Он знал, что она права. Он чувствовал фигуру, её взгляд, её разум. И он знал, что это не просто тень. Это был человек, как он, связанный с тьмой, но с другой целью. Он повернулся к Лире, его глаза вспыхнули, как у зверя, поймавшего свет.