— Мы идём дальше, — сказала она, её голос был холоднее, чем горный ветер. — Долина приведёт нас к реке. Там мы найдём след. Но будьте готовы. Она не даст нам уйти без боя.
Долина взорвалась звуком — вой, низкий и глубокий, как набат, разнёсся над холмами, и Лира почувствовала, как её татуировки горят, как огонь. Волколаки. Они вернулись, их жёлтые глаза, горящие, как луны, мелькали в тумане, их тела, покрытые грубой шерстью, двигались с грацией хищников. Вожак был среди них, его фигура, огромная и чёрная, как сама ночь, возвышалась над стаей, его глаза были как звёзды, что не гаснут. Он смотрел на Нарона, и Лира знала, что это не просто бой. Это была месть.
— К бою! — рявкнул Ролгар, его стрела сорвалась с тетивы, вонзившись в грудь ближайшего волколака. Нарон бросился вперёд, его меч пел, рассекая шерсть и плоть, его алый плащ развевался, как знамя. Торин, с ножами в руках, танцевал между тварями, его шрам блестел, как память о прошлом. Лира, держа Лину за руку, пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара.
Лира сражалась, её магия была как щит, что держал тени, что крались за волколаками, но стая была быстрее. Один из волколаков прыгнул на неё, его пасть была раскрыта, как ворота в ад. Лира уклонилась, её песня была как молния, и тварь взвыла, её шерсть вспыхнула, как сухая трава. Она видела Нарона, его меч, что пел, его глаза, что были полны теней. Она видела Ролгара, его стрелы, что находили цель, его шрамы, что блестели, как старые долги. Она видела Торина, его ножи, что танцевали, его шрам, что заныл, как предупреждение. И она видела Лину, её глаза, что горели, как звёзды, её голос, что вплетался в её песню.
— Лина! — крикнула Лира, её голос разрезал вой. — Пой со мной!
Лина кивнула, её голос, тонкий, но ясный, вплёлся в песню Лиры, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река. Тени закричали, их вой был как набат, и волколаки отпрянули, их глаза потускнели, как угасающие звёзды. Вожак, раненый, но живой, посмотрел на Нарона, его взгляд был как обещание, и он исчез в тумане, его стая последовала за ним.
Лира упала на колени, её дыхание было тяжёлым, её татуировки светились слабо, как угли. Она посмотрела на Лину, её лицо, бледное, но живое, было как свет в этой тьме. Она знала, что её дар, её сила, была их надеждой. Но она также знала, что цена, что они платят, будет выше, чем они думали.
Они собрались у холма, их дыхание было тяжёлым, их лица — масками боли и решимости. Лира поднялась, её рука, дрожащая, коснулась амулета, и она заставила себя дышать. Ролгар перевязал плечо, игнорируя боль, его шрамы блестели в лунном свете. Нарон, чей меч был покрыт чёрной кровью, смотрел в туман, его глаза были полны теней. Торин, вытирая ножи, сплюнул на землю, его шрам заныл, как старый долг. Лина, прижавшаяся к Лире, дрожала, но её глаза были живыми, как звёзды.
— Она была здесь, — сказала Лина, её голос был тонким, но ясным. — Я видела её. В тенях. Она смотрела.
Лира кивнула, её татуировки светились слабо, как угли.
— Ты права, — сказала она, её голос был холоднее, чем горный ветер. — Она близко. И она знает, что мы знаем.
Ролгар посмотрел на Лину, затем на Лиру, его шрамы напряглись, как старые верёвки.
— Тогда что дальше? — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Мы идём к реке? Или ждём, пока она придёт?
Нарон посмотрел на долину, затем на отряд, его глаза вспыхнули, как у зверя, поймавшего свет.
— Мы идём, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — К реке. Если она там, мы найдём её. Если нет… мы будем готовы.
Торин хмыкнул, его ножи блеснули в лунном свете.
— Найдём? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Она играет с нами, как с добычей. И я не люблю быть добычей.
Лина, стоявшая рядом, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Она не хочет нас убить, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Она хочет меня. Потому что я вижу. Потому что я… как она.
Лира посмотрела на неё, её сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь. Она знала, что Лина права. Она чувствовала женщину в чёрном, её разум, её силу. И она знала, что их война, их путь, только начинается. Она подняла глаза к долине, её татуировки запульсировали, как сердце, и она повернулась к отряду.
— К реке, — сказала она, её голос был холоднее, чем горный ветер. — Но будьте готовы. Она не даст нам уйти без крови.
Они двинулись дальше, долина была их проводником, её холмы, её трава, её тени молчали, как свидетели их судьбы. Лира шла впереди, её шаги были лёгкими, но точными, как у танцующей змеи. Она чувствовала тени, их шёпот, их глаза. Она чувствовала женщину в чёрном, её разум, её силу. И она чувствовала себя — другую, изменённую, как будто ритуал сделал её частью этой тьмы. Она посмотрела на отряд — Ролгара, Нарона, Торина, Лину. Они были её стаей, её долгом, её проклятьем. И она, Лира, ведьма степей, знала, что их война только начинается.