Лина, прижавшаяся к Ролгару, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Ты ошибаешься, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Они не хотят свободы. Они хотят меня. Они хотят мою кровь.
Эйра посмотрела на неё, её глаза потускнели, как угасающие угли.
— Ты не понимаешь, — сказала она, её голос был мягким, но в нём была тень отчаяния. — Но ты поймёшь. Я покажу тебе.
Река задрожала, её воды вздыбились, как будто что-то поднималось из глубин, и Торин почувствовал, как его шрам горит, как огонь. Тени хлынули из тумана, их глаза, горящие, как звёзды, окружили отряд, их формы, текучие, как дым, менялись, как сны. Эйра подняла посох, её руны вспыхнули, как молнии, и тени двинулись, их вой был как буря, что ломает деревья.
— К бою! — рявкнул Торин, его ножи метнулись вперёд, их лезвия вонзились в тень, но она лишь растворилась, как дым. Ролгар стрелял, его стрелы находили цель, его шрамы блестели, как старые долги. Нарон сражался, его меч пел, рассекая тени, его алый плащ развевался, как знамя. Лира пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара.
Торин танцевал между тенями, его ножи были как молнии, его шрам заныл, как предупреждение. Он видел Эйру, её посох, что пел песнь, её глаза, что горели, как угли. Он видел Лину, её глаза, что были как звёзды, её голос, что вплетался в песню Лиры. Он видел Ролгара, его стрелы, что рвали тени, его шрамы, что блестели, как сталь. Он видел Нарона, его меч, что пел, его глаза, что были полны теней.
Эйра пела, её голос был как река, что текла вверх, её магия была как огонь, что жег тьму. Тени наступали, их глаза горели, как звёзды, но Лира и Лина пели, их голоса были как свет, что разрезал тьму. Магия, сырая, но мощная, хлынула, как река, и тени закричали, их вой был как набат, их глаза потускнели, как угасающие угли.
Эйра замерла, её посох упал на землю, её глаза были полны боли. Она посмотрела на Лину, её взгляд был как обещание, и она шагнула назад, её плащ растворился в тумане, как дым. Тени отступили, их шёпот затих, и река стала тише, как будто горы вздохнули.
Торин упал на колени, его дыхание было тяжёлым, его ножи были покрыты клочьями дыма. Он посмотрел на Лину, её лицо, бледное, но живое, было как свет в этой тьме. Он знал, что её дар, её сила, была их надеждой. Но он также знал, что Эйра, что ушла в туман, была не концом, а началом.
Они стояли у реки, их дыхание было тяжёлым, их лица — масками боли и решимости. Торин поднялся, его рука, дрожащая, сжала нож, и он заставил себя дышать. Ролгар перевязал плечо, игнорируя кровь, его шрамы блестели в лунном свете. Нарон, чей меч был покрыт чёрной кровью, смотрел в туман, его глаза были полны теней. Лира, чьё лицо было бледным от магии, поддерживала Лину, чьи глаза были полны слёз, но она была жива.
— Она ушла, — сказал Торин, его голос был низким, но острым, как лезвие. — Но она вернётся. И не одна.
Лира кивнула, её татуировки светились слабо, как угли.
— Ты прав, — сказала она, её голос был холоднее, чем речная вода. — Она знает Лину. Она знает ритуал. И она… хочет того же, что и тени.
Ролгар посмотрел на Лину, его шрамы напряглись, как старые верёвки.
— Тогда мы найдём её, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Прежде, чем она найдёт нас.
Нарон посмотрел на реку, затем на отряд, его глаза вспыхнули, как у зверя, поймавшего свет.
— Она не враг, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Но она опасна. Мы должны понять, чего она хочет. И как её остановить.
Лина, стоявшая рядом, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Она хочет меня, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Потому что я вижу. Потому что я… могу открыть их.
Торин посмотрел на неё, его сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь. Он знал, что Лина права. Он чувствовал Эйру, её взгляд, её разум. И он знал, что их война, их путь, только начинается. Он поднял нож, его лезвие блеснуло, как лёд, и он повернулся к отряду.
— Куда теперь? — спросил он, его голос был низким, но острым. — Мы идём за ней? Или дальше по реке?
Лира посмотрела на реку, затем на долину, её амулет был тёплым, как уголь.
— По реке, — сказала она, её голос был холоднее, чем горный ветер. — Она найдёт нас. Но мы должны быть готовы. Она знает больше, чем мы.
Они двинулись дальше, река была их проводником, её воды текли, как время, неумолимые и холодные. Торин шёл позади, его шаги были лёгкими, но точными, как у кошки. Он чувствовал тени, их шёпот, их глаза. Он чувствовал Эйру, её разум, её силу. И он чувствовал себя — другого, изменённого, как будто ритуал сделал его частью этой тьмы. Он посмотрел на отряд — Ролгара, Лиру, Нарона, Лину. Они были его стаей, его долгом, его проклятьем. И он, Торин Валтэр, человек, что выживал, знал, что их война только начинается.